Онлайн книга «Чистое везение»
|
— Работу я нашла, Анна. Сегодня перенесу все… — Работу? — она даже чаем поперхнулась. Отставила кружку, рукавом вытерла подбородок и уставилась на меня: — Елена Степановна. Живите, сколько надо, не думайте про деньги. Знаю, что в монастырь не хотите… — Нет, я и правда оставалась у вас, чтобы искать работу. И уже ее нашла! — положив свою ладонь на ее кулак, которым она легонечко постукивала по столу, как бы в подтверждение своих слов, я улыбнулась и продолжила: — Я буду жить у ученого. Кирилла Иваныча Вересова! И работать там же, в усадьбе! — Чаво-оо? — я не поняла: она больше испугалась или удивилась, но реакция ее не говорила ни о чем хорошем. Анна вырвала свою руку из моей ладони и глянула, как боярыня Морозова со всем известной картины Сурикова. — Такого я от тебя не ожидала услышать, Елена Степанна! Такого… — Да что вы заладили? Чего страшного в работе? Вы вот тоже целый день по дому крутитесь. Думаете, я из другого материала сделана? Те же руки, те же ноги. А потом и мясо нарастет. Вот увидите! — Нельзя к нему! Ты же знаешь, что нельзя… — уже шепотом, но все с теми же выпученными глазами начала она. — Не знаю, Анна. У меня память после того падения совсем плохая. Вас помню, своих помню, подружку свою разлюбезную. А больше ничего. Словно глухая жила до этого, — пришлось снова врать. — Лихим делом он там, в своей усадьбе занят, Елена Степанна. И усадьба проклята! Там место такое, что его сжечь надобно. А на нём церковь поставить, чтобы черти из земли этой не лезли! — эмоциональность Анны зашкаливала. Я даже начала переживать: как бы мне не пришлось туда тайком добираться. А если сообщат Агафье? Что та скажет? Если Анна считает место непотребным, то тетка при сане и вовсе… — А ты расскажи, Анна, чего там лихого? — я снова поймала ее руку и принялась гладить. Она отдышалась, залпом выпила остатки чая в кружке и, сняв с головы платок, пальцами прибрала волосы. Потом надела его обратно, посмотрела на икону и перекрестилась.Я повторила за ней крестное знамение. — Там раньше, шибко давно уже мастерская была. В собственности она была у страшного, кривоносого, тощего, как смерть мастера Кыца! Когда он по улице шел, некоторые бабы прям там и падали! Некоторых даже откачать после его взору не могли! Падали замертво! Так вот он там украшения всякие делал. А потом узналось, что Кыца этот такие страсти творил, что ни за жись не отмолить! — она наклонилась и выдохнула мне последние слова прямо в лицо. Пахнуло щами. — Какие страсти? — Он эти украшения смазывал ядом. А кто носил — умирал страшной смертью и после нее не знал покоя. И все знають, что: кто умер, значит, в усадебку эту чертову ворочаются бестелесными душами… Я хотела добавить «и гремят цепями», но шутки с Анной были неуместны. — Так я крещеная, и крестик на мне. Молитву творить буду и икону в комнате повешу, — перечислила я все необходимые действия с моей стороны. Они точно должны были обеспечить полную безопасность если не тела, то души, как минимум! — Ой, нехорошо, Еленушка-а, — протянула она, уже забыв называть меня по отчеству. — А сам-то этот учёнай… говорят, такие там дела творит, может, и похуже этого Кыца! Моментально всплыл в моей памяти последний услышанный от Валерьяныча рассказ о Матеусе Кирце. Ишь, годков-то прошло только сто, а они его фамилию извратили до Кыци. Слышала я и о том, что долго все этой усадьбы боялись. Люди любили, любят и будут любить страшные сказки, щекочущие нервы. И если нам при наличии телевидения, интернета и книг-ужастиков иногда хочется окунуться в очередную таинственную историю, то здесь по таким вещам у людей «голод». |