Книга Чистое везение, страница 16 – Марьяна Брай

— Говори. Обещаю все выдержать… Это об отце? Где он? — Губы ее стали сухими и задрожали.

— Мы с тобой остались вдвоем… — я выдержала паузу и как только заметила, что она уже собирается понять все неправильно, продолжила: — У отца есть полюбовница. И он сейчас у нее. Он купил ей дом, давал денег. Только я уверена: она его выгонит, как только поймет, что он теперь нищий.

— По… лю… Да ты что? Чуть сердце не остановилось. Думала, помер, — она была даже счастлива такому повороту событий… в общем, как я и планировала.

— Матушка, ты знаешь, что можно забрать из дома? Нам нужно быстро все делать. Ты говорила, что завтра мебель продашь…

— Да. Приедут смотреть и сразу заберут, — она отвечала, а сама будто была не со мной рядом.

— Так вот, я хочу узнать, есть ли у тебя в городе хорошие друзья? Да чего я спрашиваю? Кому мы сейчас нужны, — я вслух моментально отмела эту идею.

— Если про отца…

— Да забудь ты хоть на часок про отца. Нам бы самим сейчас на полянке не остаться! Отправь кого-нибудь утром к матушке Агафье, только срочно.

— А она зачем? — взгляд Марии, наконец, сфокусировался на мне, и я увидела собирающуюся на глазах пелену слез. — Кто тот мужик, с которым ты говорила? Тот… Федор, кажется?

— Управляющий наш. Тоже батюшку ищет, чтобы денег у него забрать. И с ним не рассчитался… Ой, беда, Еленушка, ой, горе нам, — затянула она. И я поняла, что «здесь рыбы нет»!

Добавила зажарку в ароматный, отдающий дымком бульон с картошкой и капустой. Было бы неплохо потушить все подольше. Но мой желудок отказывался ждать.

— Идем в столовую. Идем, моя милая. Всё мы переживем, всё с тобой выстоим!Вот увидишь. Он еще придет и станет прощения просить. А пока мы должны быстро все дела сделать. Матушка, ну хоть ради меня, умоляю, не реви, — я довела ее в столовую, усадила за стол и вернулась в кухню, чтобы налить в обычные миски, стоящие тут для готовки, суп.

Ели мы молча. После второй ложки у матери тоже проснулся аппетит. Видимо, сама не ела очень давно. Я принесла и добавила в обе миски бульона. Сухарей я не нашла.

После плотного обеда глаза начали закрываться. Но я не позволила себе расслабиться: проводила убитую горем женщину до кровати, уложила и накрыла покрывалом. Она попросила капли «от горя».

Я принюхалась к содержимому указанного флакона и, узнав запах пустырника, подала несчастной. Посидела рядом минут десять, пока она задремала и, умывшись, вышла на улицу.

Федора я нашла не сразу. В лавке суетно складывали на полотно отрезы сукна, сворачивали, перевязывали бечевой и уносили на телегу. Это была уже очередная телега. Хозяйственник во мне зашевелился, заурчал.

— Елена Степановна, вы чего на ногах? — тот самый голос, который я слышала в диалоге с матушкой, прозвучал сзади.

— Федор, я вас и ищу! — я обернулась и увидела целиком человека, ноги которого видела утром у крыльца. С аккуратно постриженной бородкой, крепкий, кряжистый, в заломленном набок картузе, в мокрой от пота рубахе он походил на богатыря.

— Чаво стряслось? — брови его сдвинулись к переносице.

— Матушка не больно хорошо себя чувствует. Давайте я во все вникну быстро. Сами знаете, у нас времени рассусоливать нет. А положенное я вам оплачу, как только мебель продадим. Куда все везете? — я указала на телеги.

— Матушка Ага-афья, — он тянул слова так, словно выдает какую-то тайну, — она распорядилась все в подворье Полевское перевести. Чтобы хоть это осталось на содержание. Склады-то опечатали, и туда доступа больше не имеем. А это вам вроде как… на первое время она сказала.