Книга Чистое везение, страница 151 – Марьяна Брай

— Я уже пережила почти смерть, когда мне сказали, что Николай мой брат. Моя мать считала, что я влюблена в Кирилла, — я посмотрела на мужа и увидела, как расширяются в ужасе его глаза. — Я не хочу этого для наших детей, родные мои. Поэтому я сделала больно кому-то сейчас, — я посмотрела на Степана. Он постарел, но не потерял обаяния и мужественности и был еще бодр. Безбородый, лощёный мужчина чуть за шестьдесят. Достаток идёт всем.

— Я всегда знал, что ты мне не родная, Еленушка, — отец встал и подошел, чтобы обнять. — Марии я не сказал. Ждал, что признается. Она мучала себя, но не тем, что врала. Она любила твоего отца. И убивала меня этим каждый день. А ты была моей отрадой, доченька. Видишь, может быть, мне стоило и потерпеть, чтобы наши дети были счастливы? Да я и сам счастлив! Фёкла — подарок мне от Бога, — он протянул руку, и грузноватая уже, но всё ещё красивая женщина встала рядом с нами.

— А что ты скажешь, кузен? — я присела на диван рядом с Кириллом. Он поднял на меня глаза, в которых стояли слезы.

— Я так далёк от настоящей жизни, — только и прошептал он.

— Да, мы тут сильней, чем твоя пшеница, перекрещиваемся. Не успеешь оглянуться, совсем уже не разберёмся, кто кому кем приходится, — Степан не переставал шутить, и все мы были в этот момент счастливы.

Вот тогда-то в дом и вошли Степан с Ксенией. Молодой человек не понимал, что происходит, поклонился гостям, вопросительно глядя то на мать, то на отца. А Ксюша зарделась и с виноватым видом подсела к отцу. Она смотрела на заплаканные наши лица, и тоже недоумевала как мы здесь оказались.

Николай обнял дочь за плечи, как тогда, в карете, впервые прижал к себе меня и сказал: — Ну так что, Степан, будет предложение? Пока мы все здесь?

Парнишка выдохнул, зыркнул на отца и, когда тот кивнул, просиял!

Через время семья Самсоновых переехала в Петербург, а наша дочь продолжила преподавать в университете.

Мои четверо соколят под руководством Трофима остались с нами. Они учились и помогали мне заниматься баней, которая сталасо временем лучшей в Москве. В первые годы именно это дело помогало нам кепче стоять на ногах. Через время все пятеро стали лучшими студентами, а потом ведущими учеными. Их искренний интерес к делу, желание помочь в развитии науки сделали своё дело — их именами были названы сорта некоторых культур.

Все они к этому времени стали завидными партиями для невест Москвы, и смогли сделать правильный выбор. В отличие от Кирилла Иваныча, влюбленного только в своё дело. Вокруг нашего дома появились ещё пять домов, потому что Трофим и моя "великолепная" четверка хотели иметь свое отдельное гнездышко, но селиться далеко никто из них не хотел.

Дом наш был полон хороших людей, полон смеха и радости. А потом в нем появились дети. Чему несказанно радовался сторож, взяв часть воспитания, какую обычно принимают на себя дедушки: он баловал каждого, угождал и рассказывал истории, от которых у них захватывало дух.

Никифора не стало, когда ему исполнилось аж девяносто семь лет. И до последнего своего дня он принимал участие в жизни усадьбы и в нашей жизни.

Через пару лет у нас родился внук. Когда мы приехали к детям, и они заявили, что назвали младенца Вениамином, я, кое-как сдерживаясь, потискала внука, а потом расплакалась и ушла из гостиной.