Книга Чистое везение, страница 150 – Марьяна Брай

В 1870 году, когда Ксении исполнилось двадцать, в Петербург она поехала с отцом: уже не просто смешной, но начитанной девочкой, а полноценным лектором в университет.

Потому что место Николая Павловича Романова, до последнего так и не обратившего внимание своё на ученых, на престоле уже занимал его сын Александр Николаевич. И он в корне был не согласен с политикой своего отца. В области агротехники и образования, конечно!

Через пять лет наших мытарств, постоянных доказательств выгодности для России-матушки новых семян и не только, работу нашего небольшого образовательного учреждения таки заметили.

Нет, мы не нуждались ни дня! Были в России помещики, были купцы, понявшие, слава Богу, что селекция — это в первую очередь выгодно.И посыпались заказы.

Фёкла могла обеспечить нас заказами за границу. Но Кирилл и Николай синхронно качали головами, объясняя свой отказ тем, что вначале все их достижения должны появиться в России.

Так вот, наша Ксения вместе с отцом остановились в гостинице. Месяц они должны были читать лекции в аграрном университете. Николай видел в дочери личность, но забыл, что она девушка.

Я же, воспитывающая еще парочку особей мужского пола с фамилией и отчеством мужа, пребывающих на тот момент в кошмарных двенадцати и пятнадцати годах, осталась дома. Сыновья то гремели барабанами, решив, что будут военными, то потом оба умудрились влюбиться в одну девушку и плакали по очереди на моих коленях, клянясь, что убьют друг друга на дуэли.

Когда дочь приехала домой с лицом в виде несгибаемой черепицы, Николая я чуть не убила. Наша суфражистка умудрилась найти себе иностранца Стэфа́на и грозилась уехать чёрт-те куда, как только он решит все вопросы со своей семьёй.

Но щёки мои запылали в тот момент, когда Фёкла прислала письмо, где она описывала своего сына в том же самом состоянии. И пассию его звали Ксенией.

Письмо выпало из моих рук. Писать я не стала, так как моя мачеха и одновременно подруга уже написали время их прибытия в Петербург.

Я, не объясняя ничего, попросила Николая и Кирилла ехать вместе. Да, наши отроки тоже должны были отправиться с нами. Но, имея пару калибров в виде старших Вересовых, это меня не пугало.

Я и ждала, и боялась дня, когда мне придётся потерять отца и найти брата.

Кусая губы, всю дорогу в поезде я думала: как сделать максимально проще, безболезненнее? И не находила ничего, кроме как сначала провести беседу без наших, влюбленных друг в друга без памяти, детей. Чтобы их не смутила эта история. Но я так не хотела ранить своего отца! А еще всё же был во мне страх, что он может им быть. И вот эта встреча должна была поставить все точки.

Встретились и долго горячо обнимались в ресторане. Потом Самсоновы настояли, чтобы всем вместе отправиться в особняк, который был снят на месяц. И мы отправились. Хотя оба Вересова нашли это неуместным. Я отстаивала возможность, как могла. Не объясняя, но пообещав, что они поймут и примут моё решение, как единственное верное.

Когда сбежавшие от нас еще до встречи дети уже должны были расстаться:Ксения отправиться в гостиницу к братьям, а Степан, он же Стэфа́н, приехать в этот самый особняк, я усадила всех и рассказала длинную и захватывающую историю Марии и Бориса.

Я смотрела на Степана, но тот улыбался. Кирилл же опешил и замер. Николай молча плакал.