Книга Чистое везение, страница 129 – Марьяна Брай

Я села, отдышалась, словно случилось всё только что, и попробовала вернуть ту самую улыбку. Вспомнила Варю, свою истерику, её руку на своих волосах. А еще детскую колыбельную:

«Л юли, люли, люли. П рилетели гули. С ели в красных ботах на резных воротах…».

— Почему гули в ботах? — прошептала я себе под нос, потом представила голубей в ботах и улыбнулась. — Я везучая! Я чертовски везучая! Что бы я ни начала делать, мне во всём повезёт! — уже громче добавила я и поднялась с кровати.

За окном гомон мужских голосов, трескотня моих мальчишек. Смех. И в форточку тянет дымком от Никифоровой вонючей «козьей ножки».

Улыбка расползлась еще шире.

— Дуняша, осталось чего перекусить? — я прошла в столовую коридором. Не хотелось пока говорить со студентами. Прежде я хотела узнать у Вари, как наш Барин?

— Господь с тобой! Еленушка, — стоя ко мне спиной у печи, Дуня подпрыгнула, лязгнув ухватом по загнету. — Есть! Всё у нас есть! Пироги пеку с повидлой, малину распарила! Праздник сегодня барин объявил! Самый настоящий: с самоваром на улице, с баней, коли кому надо!

— Ой! А баня как же? Который час? — я подскочила с лавки, вспомнив о своём «детище».

— Сядь, дурная! Наталья с собой ту девку привела. Годная девка! Я туда сама заглядывала, как квашню опустила. А потом ходила, когда пирог первый поставила. Всё там по путю́, не мороси́ больно! — она отёрла разгорячённое лицо платком, села рядом со мной и, взяв мою руку, заложила её на свою.

Так мы сидели несколько минут. И без единого слова я чувствовала её поддержку.

— Дунь! — вспомнив о Николае, выпалила я, и она подпрыгнула на лавке. Потом вскочила, в шутку полоснула по мне своим платком и засмеялась:

— Вот ты, холера неуёмная! Не верила, что ты сама с лиходеем справилась, а щас верю! Ты ить не мытьём, так катаньем замучаешь!

— Дуня, как там Николай Палыч? Голова у него разбита была!

— Лучше прежнего Николай Палыч. Свеж и румян, аки мак! Там ранка-то — тьфу! — она высунула язык и сделала вид, что плюёт. — От-такая, —раздвинула большой и указательный палец сантиметра на два. — Ужо вон бригаду свою гоняить. Утром конями тут топотали, а чичас твою картоплю рыхлят! Дожжом прибило землю, а он им рассказывал, что картопле надобна дышать воздыхом! Смешной, сил нет! Воздыхом! Картопле! Дышать! Будто рот у ей есть! Ишо бы чаем её напоил! — она рассказывала и смеялась, а я засмеялась с ней.

Потом в столовую пришла Варя, и мы смеялись уже втроём, когда я выдавала свою версию вчерашней операции «Огнеборец». Трофим и барин, конечно, уже не раз рассказали всё и экономке, и Никифору, желающему побольше подробностей драки. Но моим подругам нужны были теперь детали от меня.

В огород свой я вышла осторожно: почему-то ой как не хотелось встретиться с Николаем. То ли оттого, что всё еще корила его за несерьёзность, за то, что отнёсся к моим словам с недоверием. То ли из-за того, что видела его там привязанным, раненым, испуганным.

С первого дня он казался мне очень смелым, говорливым и более внимательным, чем Вересов, замкнувшийся в себе. Сейчас мне казалось, что ему будет неудобно за свое поведение, а я этого не хотела. Потому что его весёлый, уверенный голос, подтрунивающий над работающими студентами, звучал уж больно наигранно!

— Ребята, в шеренгу ста-но-ви-ись! — вдруг чётко и громко скомандовал Николай в момент, когда я вышла из-за теплицы, и его лицо расплылось в улыбке.