Книга Чистое везение, страница 118 – Марьяна Брай

— А вот это… смотрите, что здесь? — он очень аккуратно, двумя руками снял с полки очередной горшок, на котором я сразу определила привитый на тыкву огурец.

— Огурец. Привитый на тыкву! — с видом человека, который видит это ежедневно, ответила я. Потом подумала и добавила: — Вы только родные побеги потом с привоя прищипните, иначе огурцу мало питания перепадёт. У вас всё или есть ещё какие-то фокусы? Уже поздний час, да и устала я сегодня. Спасибо за экскурсию, Николай Палыч, — я подмигнула открывшему рот ученому, взяла принесённую им лампу и пошла к выходу.

— Ахалай-махалай! — сделав руками несколько известных всем «колдунских» па, прошептала я, обернувшись к нему из коридора, а потом, сделав страшное лицо, добавила, растянув: — Мэ-эджик!

Он так и стоял, замерев, со своим горшком.

Мда, «факир был пьян и фокус не удался»!

Вернее, фокусником оказался совсем не тот, от кого этого ожидали!

Проснувшись утром, я некоторое время лежала, глядя в светлеющий от рассвета потолок, и корила себя за то, что сделала. Нет, чтобы настроить мужика на сотрудничество: повыкатывать от удивления глаза, повосхищаться его результатом. Это же всегда работает! Да ещё и учёный! Ранимый человек, наверно! А тут приходит девчонка и все его достижения спускает в сортир.

— Да ты, Лена, сделала всё, чтобы настроить против себя! Бесил? Бесил! Ладно… Корить себя теперь смысла нет. Что выросло, то выросло! — я села и потёрла лицо. — От бани точно есть толк. Вон какая кожа нежная! — пробубнила я себе под нос, вспомнила, что кожа сейчас нежная совсем не от бани, и принялась одеваться.

— Елена Стапановна! — прямо перед входом в столовую дорогу мне преградил Трофим и без всяких объяснения потащил в кухню, где возле исходящих паром котелков кашеварила Дуня.

— Ты чего? — обомлела я, пялясь то на него, то на нашу повариху, которая, похоже, даже не услышала нас.

— Я узнал, кто скипидар ворует. Я же теперь снова живу в своей старой комнате. Так вот… слышу: перед сном кто-то шепчется в коридоре. Выглянул, а там вы с Николаем Палычем. Ну, я пошел обратно, лёг, даже засыпать уже начал. Слышу сквозь сон: снова кто-то шумит. Подумал сначала, что вы от него ворочаетесь, — Трифон лупил слова одно за другим, а я только успевала сообразить, что он говорит и что обо мне думает. — Так вот, луна сегодня прямо в окно светила. Я голову поднял, а рядом со мной кровать пустая.

— Я-ааа… Николай Палыч мне рассаду показывал. Он…

— Огурец-то? Да это еще барин начал. У него получилось. Не сразу, но получилось. Николай-то Палыч больше по вишне да яблокам, а наш барин доказать хотел, что это можно и с овощами тоже провернуть. Нам его Николай Палыч вчера утром показал! Я про другое, — перебил он меня, продолжая тараторить. — Я как увидел, что Фёдора нет, тихохонько встал и вышел в коридор. Комната у Николая Палыча закрыта уже была. А вот дверь в учебный зал приоткрыта. Я постоял чуток, гляжу — из зала Фёдор в исподнем пробирается обратно. Ну, я, значит, обратно в кровать сиганул. Притворился спящим, а сам глаза не совсем смежил: гляжу! Этот Фёдор вернулся, чегой-то у шкафа пошуршал и бегом обратно лёг!

— И? — всё ещё переживая о том, как Трофим представил нашу встречус Николаем, вставила я.

— Утром, как только на пробежку засобирались, я задержался и руку, значит, в шкаф-то сунул! А там бутылка! — он оттянул пиджак на груди, и я увидела горлышко с туго забитой бумажной пробкой.