Книга Шпионский маршрут, страница 39 – Александр Тамоников

— Наверняка, — согласился Ватагин.

— Вот и хорошо бы узнать какие, — кивнул Костиков и взялся за ручку двери.

Они вошли в низкое, но довольно светлое помещение, перегороженное прилавком. На стенах висели образцы фоторабот, за прилавком была приоткрытая дверь, ведшая, видимо, в студию. Там царил полумрак. Пахло химикатами. В глубине за дверью слышались шаги и едва различимое пение, словно кто-то напевал себе под нос.

Не найдя звонка или колокольчика, Костиков постучал костяшками пальцев по прилавку.

— Добрый день, хозяин! — крикнул старлей в полумрак полуприкрытой двери.

В глубине что-то стукнуло и послышалась возня, словно переставляли ящики или банки. Ватагин расстегнул кобуру и сделал шаг в сторону, уходя с возможной линии огня. Костиков же, напротив, как ни в чем не бывало принял расслабленную позу, опершись рукой на прилавок. На крик из-за двери вышел хозяин. Было ему лет около шестидесяти, одет аккуратно, хотя и не в новое, с круглыми очками на лбу.

— Доброй день, молодые люди, — сказал фотограф, на ходу снимая нарукавники. — Желаете сфотографироваться? К сожалению, сегодня не получится.

— Вот как? — удивился Костиков. — А я смотрю, у вас открыто. Вот незадача.

— Виноват, — услужливо принялся оправдываться фотограф, разводя руками. — Вследствие отсутствия материалов. Фотопластинок нету, фотобумаги нету, реактивов также почти не осталось.

— Так отчего же вы держите дверь открытой? — удивился Ватагин.

— Открытая дверь, молодой человек, оставляет человеку надежду на то, что в нее войдет его судьба, — пояснил фотограф.

— А не страшно? — вкрадчиво поинтересовался Костиков.

— А чего мне бояться, молодые люди? Я одинокий человек, всю жизнь занимаюсь одним и тем же…

— А как вы работали при немцах? — прервал Костиков рассуждения фотографа.

— Ставил фотопластинку в аппарат, просил смотреть в объектив и не моргать, — иронично ответил фотограф.

— Значит, при немцах фотопластинки были?

— Были. Глупо это отрицать, — кивнул фотограф, ничуть не смутившись. — Более того, чистые фотопластинки были у меня даже вчера, но сегодня они кончились. Возможно, будут завтра или послезавтра. А сегодня, молодые люди, я ничем не могу вам помочь.

— Иван Дмитриевич, а все-таки, как вы умудрились не закрыть дело при немцах? — спросил Костиков. — Нам известно, что вы получили разрешение от местного бургомистра. И неоднократно выполняли для немцев фотосъемку. Что конкретно вы снимали?

— Я вас понял, — фотограф снял очки и присел на стул. — Не возражаете? Я присяду.

— Пожалуйста, — кивнул Костиков, присаживаясь на край прилавка. — Только руки держите на виду.

— Я сразу понял, кто зашел ко мне в открытую дверь, — улыбнулся фотограф. — Но я не боюсь. Перед войной меня забирал НКВД, при немцах забирало Гестапо, при них же меня регулярно проверял Корсун. И все они обязательно спрашивали у меня одну вещь. Откуда у Ивана Дмитриевича Петрова два Георгиевских креста. Отвечу сразу: один за Восточную Пруссию, другой за Галицию.

— Нас не очень интересуют ваши прошлые военные заслуги, — заметил Костиков. — Нас интересует, как вы сотрудничали с немцами.

— Я с ними не сотрудничал, — отрезал фотограф. — Я русский человек. Именно русский, а не советский, ну уж чем богат. К счастью, моя профессия позволяет мне держать нейтралитет.