Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 73 – Пол Бродёр

– Интересно. Это, видимо, потому, что ты подсознательно отождествила себя с морской стихией.

– Вполне возможно.

– В этом, между прочим, и состоит сущность фильма. От ужаса, который внушает героине холодный космос, женщина бросается в иную, но тоже враждебную ее естеству среду. Теперь она ищет спасения в море. И не только спасения, но и уединения, освобождения от великого горя.

– Так значит, ты решил все оставить как было и сделать ее самоубийцей?

– Сожалею, но ничего не могу поделать. Это предрешено, и спорить на эту тему я не собираюсь.

– Слушай, а ты снял хоть одну картину, в которой не было бы смерти?

– Было дело когда-то…

– Хм, а такую, где герои не ощущали бы на себе холодное дыхание смерти?

– Никогда.

– Ты что же, считаешь, что без этого нельзя? Что это совершенно неизбежно?

– Отнюдь, нет ничего неизбежного.

– А предначертанного? – подал голос Камерон, поднимаясь со своего места.

– Тут ничего не скажу, – без тени удивления ответил режиссер, приветственно кивая Камерону.

– Я все понял, – сказал трюкач, – по крайней мере, мне так кажется.

– Неужели? – невозмутимым голосом поинтересовался Готтшалк.

– Да. И, смею вас заверить, у вас ничего не выйдет.

На лице режиссера появилась болезненная гримаса.

– Ты считаешь, публика не поверит?

– Да прекратите же, – нахмурился Камерон. – Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Я действительно понял ваш тонкий замысел. Беглецу не удастся скрыться, и он неминуемо должен погибнуть в автокатастрофе, так ведь?

В единый миг лицо режиссера поразительным образом разгладилось, на губах появилась сначала широкая дружелюбная улыбка, а через секунду он и вовсе расхохотался.

– Ну, ты молодец, мой дорогой! Сначала врываешься в разговор, совершенно не предназначенный для твоих ушей, а теперь собираешься компенсировать свое не очень похвальное поведение нахальным вмешательством в недоступные тебе сферы. Твое не относящееся к делу замечание могло бы, конечно, меня рассердить, если бы не вчерашнее потрясающее выступление. Ты был прекрасен, так что злиться на тебя я не могу, твое счастье.

– Тогда, может, ответите на мой вопрос?

– Прежде, чем отвечать на твои вопросы, милый, я должен заметить, что ты обладаешь жуткой способностью делать из случайно услышанного ложные выводы. Знаешь ли ты об этом?

– Вот как раз об этом можно поговорить и в другой раз, – холодно сказал Камерон. – А сейчас самое время обсудить главное.

– И опять-таки молодец, надо уметь ловить момент. Понимаешь, вопрос, выживет наш дезертир или нет, зависит от целого ряда факторов, над которыми я сейчас и раздумываю. Но так пока окончательно ничего и не решил, уверяю тебя. Сегодня мне придется заняться другими проблемами, на сей момент более важными.

– Хватит ходить вокруг да около, – сквозь зубы процедил Камерон, – я вычислил весь замысел.

Готтшалк вздохнул и, посмотрев на Нину, успокаивающе ей улыбнулся.

– Не волнуйся, дорогая. В работе нашего друга необходима некая толика наглости.

Камерон с надеждой посмотрел ей в глаза, стремясь увидеть в них хоть какой-то отблеск происшедшего накануне, но на Нинином лице не отразилось ничего, кроме озадаченности. Готтшалк подчинил ее своей воле, подумал Камерон, зачаровал, втянул в свои планы.

– Ладно, мне все это надоело, оставим светские беседы, – холодно сказал он. – Я на несколько шагов вперед могу предугадать все ваши дурацкие задумки. Они мне ясны, как Божий день.