Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 72 – Пол Бродёр

Камерон медленно открыл глаза и увидел, что Рот внимательно изучает его, откинувшись на стуле. Искусство повторяет себя, и только оно, подумал он, и так все время, постоянно, беспрерывно…

– Значит, – тихо проговорил он, – наш герой должен погибнуть в автокатастрофе, так?

– Что? С чего это ты взял? – воскликнул сценарист. – Он же еще должен кого-нибудь прикончить.

– Да нет, это я так, немного забегаю вперед, – проговорил Камерон и поднялся из-за стола.

– Старик, может, я тебя чем-то обидел или ты меня не так понял?

Камерон составил на свой поднос пустые тарелки, поднял его и с мимолетной улыбкой посмотрел на Рота.

– Все я правильно понял, это же старо, как мир. Если в кино человек убивает кого-нибудь в начале фильма, в конце он неизбежно должен за это расплатиться. Не так ли, старина?

* * *

В вестибюле уже по-утреннему были раздвинуты шторы, и в окна бился яркий солнечный свет. И вот в этом-то свете он увидел Готтшалка и Нину, сидящих рядышком на небольшим диване, чуть в стороне от главного входа.

«Теперь или никогда, – решил он, – пора выяснить, что у режиссера на уме и покончить с этим раз и навсегда». Но что-то в наклоне головы Готтшалка и в напряженной позе застывшей актрисы, внимающей его словам, остановило его порыв. Он немного помедлил, но вместо того, чтобы подойти к ним и выяснить отношения, плюхнулся в кресло позади их дивана, стараясь разобраться в собственных мыслях.

– Для него это будет слишком трудно, – донеслось до него. Говорила Нина. – Это спутает его карты. Ты ставишь его в очень суровые рамки, заставляешь работать по своему плану, но не сообщаешь, по какому именно. Немного нечестно, ты не находишь?

– Дорогая, если он будет знать, о чем я думаю, это волей-неволей принудит его совершенствоваться, подделываться под мои замыслы. Понимаешь? Он мне нужен свеженьким, не подвластным ничьему влиянию. Именно поэтому я не посвящаю его в мои замыслы. Неужели неясно? Ведь только тогда он будет полностью отдавать всю свою энергию ежесекундной жизни на съемочной площадке, более уверенно чувствовать себя. Видишь ли, я специально не говорю о том, какой должен быть конечный результат, просто намекаю на то, что хотел бы видеть, переключаю его на мою волну видения, так сказать. А это, в свою очередь, дает ему свободу действия, которую он черпает из своего собственного опыта.

– Тем самым ты убираешь с дороги конкурента.

– Чушь, я выдвигаю Рота на передний план, перемещаю фокус на него.

– Ну, понятно, – тихим голосом произнесла Нина, – ты привык всех перемещать и тасовать, как карты в колоде.

– Может быть, но тебя это не касается. Ты – особая статья, все остальные для меня – технический персонал, орудия производства. Ты играешь главную роль в моем мировоззрении. В этой картине все мои мысли будут изливаться на зрителя через тебя, ты будешь трансформировать и аккумулировать мои идеи и замыслы. Ясно?

– Женское сердце более чувствительно.

Режиссер улыбнулся.

– Помнишь, о чем мы говорили вчера?

– Конечно, – рассмеялась Нина, – разве такое забудешь?

– Согласен, я был слишком напорист, но я только хотел направить тебя в нужное русло. Ты уж извини.

– Но с чего ты решил, что мне будет трудно переключиться на размышления о космосе и вечности? Мне эта тема очень даже понравилась.