Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 67 – Пол Бродёр

– Слушай, – процедил Камерон, – ты меня утомил.

Оператор отправил в рот остаток пирожка и изобразил на лице мрачную ухмылку.

– Я человек терпеливый, дорогой, могу и подождать. Просто мне показалось, что момент твоего торжества неплохо было бы отпраздновать и сделать это можно вместе. Сегодня такой чудесный вечер, правда? Хочется устроить нечто этакое… фантастическое. У меня ведь тоже своего рода праздник, я задумал начать собственные съемки, вот и предлагаю тебе принять в них участие.

– Спасибо за предложение, но я слишком устал.

– Ты расстроил меня, саrо, но, как я уже сказал, я терпелив.

– Молодчина, так держать, – хмыкнул Камерон и захромал в темноту.

* * *

Над спокойным в этот час морем ярко светила полная луна. Сзади полоса разноцветных огней освещала автостраду, тянущуюся вдоль берега на север, к Канаде.

Камерон остановился и оглянулся. Словно в забытьи, он представил, как береговая линия, расплываясь, сменяется песчаными степями, потом каньонами, потом снова морем, но уже бурным и неприветливым. Вот туда-то, на север, ему и следует податься. Ему четко представилось путешествие в Канаду. Он так явственно видел предстоящий маршрут, как будто держал в руках развернутую карту Северной Америки.

Камерон встрепенулся и снова направился к отелю, белоснежный фасад которого сверкал в лучах прожекторов. Это было похоже на съемочную площадку с прекрасными декорациями, со всех сторон освещаемую мощными софитами.

В окнах второго этажа, где обосновался режиссер, горел яркий свет, значит, он дома, хотя вертолета нет на задней площадке. На минуту его охватило чувство ревности. А вдруг этот вертолет носится сейчас над морской гладью, в окна бьется таинственный свет луны, а на сидении откинулась Нина… Ее чувственное дыхание… нет, вскрик удовольствия тонет в грохоте мотора. А Готтшалк… Что же делает он? Доведя Нину до соответствующей кондиции, он растолковывает ей смысл следующей сцены, показывая на примере, как надо целоваться… Господи, нет!

С моря набежал свежий ветерок, и Камерон вздрогнул, прогоняя наваждение. Как же я уязвим, подумал он, как сложна жизнь. Он в последний раз обернулся, словно ища в ночном небе вертолет, и захромал к ближайшей веранде, где был боковой вход в отель.

В вестибюле было пусто. Экран, кинопроектор и складные стулья исчезли, равно как и напряженная атмосфера, нависшая в воздухе во время просмотра. Осталось лишь чувство безумной усталости, от которого он никак не мог избавиться.

Опираясь на перила, Камерон стал подниматься по лестнице. Дойдя до комнаты Нины, он стукнул кулаком в дверь.

Ответа не последовало, и он пошел дальше к своему номеру.

Все там показалось ему совершенно незнакомым. Какая-то абсолютно чужая комната. Он развернул газету и попытался прочесть хоть несколько строчек, но смысл прочитанного ускользал от его сознания. Мысли витали далеко отсюда, невидимой ночной птицей прорезывали воздух над морской гладью, то взмывая ввысь, то камнем падая к поверхности воды. А если вертолет поставить на автопилот, тогда режиссер сможет не только нашептывать слова любви в ушко зачарованной жертвы. Интересно, есть ли в вертолетах автопилот?

В дверь постучали, и на мгновение его охватила радость. Она? Но нет, это была Дениза со своим вечным чемоданчиком.