Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 109 – Пол Бродёр

На поверхность его в буквальном смысле вытолкнуло. Чудовищная боль пронзила барабанные перепонки, легкие едва не разрывались от недостатка воздуха, сердце выпрыгивало из грудной клетки и колотилось где-то у горла. Несколько минут он в полном изнеможении покачивался на волнах, набираясь сил, подобно снулой рыбе, относимой течением. Стараясь унять лихорадочное биение сердца, он глубоко дышал, перемежая вдохи и выдохи с отплевыванием смеси солоноватой воды, которой все-таки успел наглотаться, и крови, потоком льющейся из носа.

Потом он оглянулся на мост и поразился, как далеко его отнесло. Течение было таким сильным, что мост почти скрылся из виду. Он осмотрел берег с обеих сторон. Никого. Когда течение вынесло его за очередной поворот, Камерон перевернулся со спины на живот, энергично подплыл к берегу и, цепляясь за скользкие водоросли, стал выбираться из воды, но сорвался и снова с головой плюхнулся в реку. Когда же вынырнул, понял – все, с ним кончено: его затягивало течением в отверстие дренажного канала.

Он затрепыхался и отполз подальше. И тут до него дошло, что его с такой силой выбросило со дна на поверхность, что он, видимо, повредил слух. До него не доносилось ни единого звука – ни плеска волн, ни шуршания камыша, ни пения птиц. Ничего, одна мертвая тишина. С превеликим трудом он выбрался из протоки, по которой неминуемо попал бы в канал, и, то полувплавь, то по колено в грязи, то ползком зашлепал к болотам. Там он оторвется ото всех и будет вне пределов досягаемости. Носом снова пошла кровь.

Под ногами что-то копошилось. Приглядевшись, он чуть не умер от страха и отвращения – к нему со всех сторон ринулись пираньи, привлеченные запахом крови. Сверху жарило безжалостное солнце. Грязь, облепившая тело, стала подсыхать. Камерон пополз дальше, стараясь не смотреть вниз. Впереди простирались болота, казавшиеся бесконечно прекрасными в обрамлении зеленых камышей и высоких кедров и дубов. Он снова огляделся и понял, что ползет не в ту сторону. Если он и выберется, то попадет прямо в руки полиции.

В полном отчаянии он плюхнулся в осоку и глухо зарыдал. Над головой беззвучно вились полчища комаров. Не в силах больше терпеть зной, Камерон заворочался в грязи, как это делают бегемоты. Это немного помогло, и он поднялся на четвереньки. Где-то река сделала непредвиденный поворот, поэтому он и ошибся. Он погрозил реке кулаком и им же размазал по лицу слезы.

Так, надо взять себя в руки. Выжду часок-другой, отдохну и начну сначала. Прилив кончится, течение поутихнет. А пока направлюсь назад, к реке. Внезапно он наткнулся на цаплю, неподвижно вытянувшуюся на одной ноге, словно застывший часовой посреди болота. Заприметив Камерона, цапля шумно снялась с места, а он, в свою очередь, шарахнулся от нее. Через несколько минут он понял, что потерял ориентацию и не знает, куда ползти дальше. Реки не было видно, кедров и дубов тоже. Куда все это делось?

Беспорядочно размахивая руками, разбрызгивая вокруг себя грязь, он ошалело поворачивался из стороны в сторону, все больше убеждаясь, что окончательно потерялся. Куда идти? Куда? А, вот его собственный след, примятый в осоке, надо идти по нему. Но ведь и преследователи, если они еще не отказались от мысли разыскать его, могут заметить этот след. Скорее, скорее к реке, в ней его спасение. Переплыть ее и спрятаться в лесу, только и всего.