Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 107 – Пол Бродёр

Впереди появилась дамба, и он понял, что скоро появится и мост, вполне реальный мост, пусть даже украшенный искусственными перилами. Они уже едут по дамбе. Теперь надо собраться.

Грузовик сбавил скорость. Вот и развилка, где накануне они с Ниной дрожали от страха, когда их остановил патруль. При этом воспоминании у него сжалось сердце, даже мелькнула предательская мысль – не повернуть ли назад, пока не поздно. Увы, поздно.

Он затормозил возле грузовика. Ага, опять патруль! Опять мощенка перегорожена полицейскими машинами, он не сразу заметил их из-за грузовика. Из одной вылез полицейский, оглядел кузов, кивнул оператору и махнул рукой – мол, путь свободен, проезжай. Да Фэ перегнулся через борт и что-то сказал, указывая на его машину. Полицейский посмотрел в его, Камерона, сторону, кивнул еще раз и снова махнул рукой. Один из техников спрыгнул с грузовика, подошел к его машине, открыл заднюю дверь и, перегнувшись через сидение, включил камеру. Раздалось тихое жужжание, возвестившее о начале последней, заключительной стадии аттракциона.

Грузовик тронулся с места. Камерон включил первую скорость и поехал за ним, отметив попутно, что немного дрожат руки. Поравнявшись с полицейским, он непроизвольно нажал на тормоз. Мотор чихнул и заглох. Камерон замер. Потом схватился за ключ зажигания и стал судорожно его поворачивать. Безрезультатно. Краем глаза он видел, что патрульный внимательно наблюдает за ним. Подошел ближе, наклонился к его окну. В одной из полицейских машин хлопнула дверца, и из нее кто-то вышел. Ну же. давай, миленькая, молил он, давай! Заводись!

– Камера тут? – сквозь закрытое окно, жужжание камеры и бормотание радио услышал он невнятный вопрос полицейского.

– Да, – ответил он. – Вы же сами видите.

Но полицейский уже не слушал, только часто мигая белесыми ресницами, смотрел на его лицо и повторял:

– Камерон… Камерон…^[5]

Тут чья-то сильная рука отпихнула его и в окне появилось лоснящееся коричневое лицо сержанта с налитыми кровью глазами.

– Отпрыгался, Камерон, – негромко произнес он, – вылезай.

Все жизненные силы сосредоточились в двух точках – на кончиках большого и указательного пальцев, вцепившихся в ключ зажигания. Мотор внезапно ожил.

– Ты слышал? Вылезай, я сказал, – повторил сержант.

– Так это… – начал полицейский.

Камерон подобрался, как спринтер на старте.

– …тот самый тип?

Он до пола вжал педаль акселератора, и машина с ревом рванула с места.

– Начинаем предстартовый отсчет, – вещало радио. Одну за другой Камерон включил первую и вторую скорости и вихрем пронесся мимо грузовика… девять… В зеркале увидел, как сзади сержант и полицейский бросились по машинам… Восемь… Он включил третью скорость… Семь… Погони не было, значит, они по рации дают сигнал Бруссару…

Шесть… А тот отдает приказ своим людям, и они… Пять… Они в панике перезаряжают оружие боевыми патронами… Четыре… Они прячутся за козлами… Три… Камерон влетел на мост, жизнь слилась с кино, так как теперь его снимают второй камерой оттуда, с моста… Два… Полицейские открыли стрельбу… Один… Разлетелось заднее стекло. Господи! Машину занесло!.. Старт! Лениво описав в воздухе плавную дугу, машина рухнула вниз.

Жуткий всплеск падающей в воду машины заглушил его нечеловеческий вопль. На мгновение он ослеп, оглох и онемел. Заморгал, обрел голос и тут же стал выкрикивать Нинино имя. Расстегнув ремень безопасности, перелез через переднее сидение, потом через заднее и стал рвать на себя перегородку, отделяющую багажник от салона. Машина медленно погружалась носом вперед. Наконец перегородка поддалась. Нины в багажнике не было.