Книга Афганский рубеж, страница 82 – Михаил Дорин

Времени на это нужно десять минут, если достаточное количество людей. Батыров не сразу понял задумку, но возражать не стал.

— Облегчаемся по полной? — спросил он.

— Да. Иначе, можем не взлететь с площадки на высокогорье.

— А ты думаешь, так высокопридётся забираться?

Громкий звук падения первой грузовой створки был сродни взрыву бомбы. В жилом городке однозначно слышали этот удар.

Через минуту подъехал УАЗик, из которого во всей красе вышел наш «любимый» полковник Берёзкин.

— Что здесь происходит? — крикнул он, подойдя к нашему вертолёту.

Батыров представился начальнику политотдела и объяснил, что готовится вылет. Скрывать смысла не было, поскольку на Енотаева никто уже не повлияет.

— Какой к чертям собачьим вылет⁈ Это трибунал! Пойдёте у меня поля опрыскивать вручную, старший лейтенант. Точнее, уже лейтенант.

— Есть, опрыскивать поля, — ответил Батыров и вошёл в вертолёт.

— Вернись…

— Посторонитесь, товарищ полковник, — преградил я путь Павлу Валерьевичу в грузовую кабину.

Картинно поставил ногу на стремянку и положил картодержатель на колено. Делаю вид, что изучаю её и что-то пишу.

— Лейтенант, в сторону! — снова крикнул Березкин.

Тут к нам подъехал ещё один УАЗ. Из него вышел экипированный Енотаев и его зам.

— Так, а вот и командир эскадрильи! Подойдите сюда, Ефим Петрович, — сказал Берёзкин, но Енотаев и не спешил к замполиту.

Карим подошёл ко мне, показывая поднятый вверх большой палец. Я быстро забежал в кабину и начал готовиться к запуску.

Только я сел на своё место, Сабитович начал запускать вспомогательную силовую установку. Давление начало нарастать, шум становился громче, а начальник политотдела продолжал выговаривать Енотаеву за незапланированный вылет.

— О чём говорят? — спросил я, наблюдая, как Берёзкин отчитывает нашего комэска.

— Удачи, наверное, желает, — улыбнулся Димон.

Научился шутить! Это радует. Жаль, что разговор начальников не было слышно. Берёзкин активно жестикулировал, показывая то кулак, то указательный палец Енотаеву.

В один прекрасный момент комэска, кажется, устал его слушать и произнёс какую-то фразу. После этого, сразу пошёл к вертолёту.

— Ты по губам умеешь читать? Что сказал Ефим Петрович? — спросил по внутренней связи Димон.

— Тут даже уметь не надо, командир! — посмеялся Карим и приготовился запускать правый двигатель.

Винты раскрутились, поднимая вверх влагу, которая ещё не испарилась с бетонной поверхности. Карту контрольных докладов зачитали, а Енотаев так и не давал команду на выруливание.

Время идёт.Лучше лететь в сумерках, пока видимость ещё есть.

— 201й, вылет не согласован с Кабулом. Запрет на вылеты на сегодня, — продолжал отказывать руководитель полётами, запрещая руление.

— Окаб, я 201й, задача срочная. Согласуйте по проводам, а мы пока взлетим, — отвечал в эфир Енотаев.

— Запретил! — громко сказал РП.

Если честно, то группу руководства полётами можно уже и не спрашивать. Мы всё равно нарушаем запрет. Так, что лишний радиообмен нам ни к чему.

— 201й, Окабу, — прозвучал хмурый голос руководителя полётами. — Взлёт по своим разрешил.

— Понял. Группа, выруливаем на полосу, — дал команду Енотаев.

Стронулись с места и порулили вслед за командиром. На стоянке техсостав отдаёт нам воинское приветствие, прикладывая руку то к пустой голове, то накрывая макушку другой рукой.