Книга Афганский рубеж, страница 128 – Михаил Дорин

— Мой командир верно говорит. Наше предложение — высадить вас непосредственно рядом с базой. Тут низина и высохшее русло реки. Есть где примоститься.

Кувалдин посмотрел на Сопина и был недоволен этой идеей.

— Вы предлагаете разведчикам бежать в гору? Под огнём из ДШК и пулемётов. Вас там самих положат, — возмутился комдив.

— Валерий Иванович, а я другого варианта не вижу. Через горную гряду мы незаметно не пройдём. Нас увидят с кишлаков. Ещё и в спину получим удар, — объяснил Сопин.

— А если высадить вас на горный склон и вы будете прыгать по скалам, вас эти же пулемёты и расстреляют. Будет как в тире, — добавил Енотаев и Сопин согласился с ним.

Командир дивизии сомневался в подобном манёвре. Пока ещё мне было непонятно, кто именно проводит этуоперацию. Не вижу здесь генералов или полковников из командования 40й армии. А ведь эта база, очень важный объект.

— Готовимся, товарищи. Зам командующего улетел в Анаву. Так что и я туда полечу, чтобы довести наши предложения. Ефим Петрович, есть лишний вертолёт? — спросил командир дивизии.

— Для вас, всегда найдётся, — ответил Енотаев, подошёл к телефону и начал звонить на аэродром, чтобы готовили вертолёт.

Дверь кабинета открылась, и в помещение молча вошёл тот самый майор Турин. Форма отглажена, туфли начищены, а сам он улыбается так, будто жевательную резинку рекламирует.

— Всё уже обсудили, Валерий Иванович? — спросил особист.

— Да. Что по обстановке в кишлаках? — спросил Кувалдин.

Турин подошёл к столу и сел, достав из папки большой блокнот.

— Всё спокойно. Главное, чтобы среди участвующих не было слива информации. Мне бы увидеть план операции…

— Его ещё нет, товарищ майор. Появится он нескоро. Вы же не возражаете, если я его сначала обговорю с заместителем командующего армией? — перебил Турина комдив.

— Разумеется. Остальные, надеюсь, понимают, что пока всё держать от своих людей в секрете? — объявил Вячеслав Иосифович.

Енотаев раздал указания по телефону и направился на выход, забрав меня и Димона.

Как только мы вышли в коридор, Ефим Петрович, ещё раз напомнил о запрете разговоров на тему операции. В это время из кабинета комдива вышел и Вячеслав Иосифович.

— Вас, всё же, наградили, товарищ Клюковкин? — спросил у меня Турин, увидев коробку в руках.

— Да, всё верно.

— Интересно, как это получилось, что всех награждали там, а вас здесь?

— Так уж вышло, — произнёс я.

— Угу. А ваш командир эскадрильи ничего не хочет по этому поводу сказать? — спросил особист, повернув голову в сторону Енотаева.

Комэска усмехнулся и не промедлил с ответом.

— Клюковкин — человек негордый. Ему торжественная обстановка ни к чему. Я ответил на ваш вопрос?

Турин кивнул и, широко улыбаясь, пошёл в свой кабинет. Да, комэска не совсем хорошо относится к товарищу особисту.

— Ефим Петрович, а вы с ним не дружите, верно? — спросил я.

— А чего с ним дружить? Это он нам привёз «наводчика», который указал дом в Махмудраки. Когда я к нему пришёл, чтобы рассказать про выкрутасы Берёзкина, то застал замполита в его кабинете. Чайпили с рахат-лукумом. Схвачено всё было у члена Военного Совета. При любом провале он остаётся чистым.

Мы вышли на улицу и комэска махнул водителю, чтобы тот подогнал машину. Ефим Петрович продолжал сокрушаться от встречи с Туриным.

Внешность этого особиста и правда располагает к общению. Но в этом и есть главный подвох людей его рода деятельности.