Книга Афганский рубеж, страница 126 – Михаил Дорин

Командир дивизии вернулся на своё место, выкинул в урну части разорванного документа и открыл сейф.

— И я надеюсь, что больше такого у тебя не будет, Клюковкин, —сказал Кувалдин, достал из сейфа небольшую коробочку и хлопнул увесистой железной дверью.

Вибрация была такая, что стол затрясся. Полковник — очень мощный человек. Так что, когда он подошёл ко мне, ощутил я себя некомфортно.

Валерий Иванович навис надо мной всей своей массой. Мне даже показалось, что в комнате потемнело.

— Держи. Заслужил, — сказал Кувалдин и протянул мне коробку.

— Служу Советскому Союзу! — ответил я, и Валерий Иванович пожал мне руку.

В кабинете становилось всё жарче. Кондиционер БК-1500 барахлил и хрипел, не выдавая положенной ему прохлады.

Командир дивизии медленно ходил около меня, ступая тяжёлыми шагами по деревянному полу. В кабинете тишина нарушалась только скрипом половиц и тяжёлым дыханием Кувалдина.

Странное награждение. Ощущение такое, что представление на эту награду пошло в обход всех начальников, а Валерий Иванович лично забирал её в отделе кадров Министерства Обороны.

Енотаев посмотрел на меня и показал на коробку.

— Открой, — тихо сказал он.

Давно мне не было так любопытно узнать, что в коробке. Предвкушение такое, будто сейчас смотришь, какую оценку получил на экзамене.

Сняв крышку, я обнаружил внутри коробки медаль «За отвагу». Узнаваемый внешний вид этой, поистине святой награды, ни с чем не спутать.

Лента серого цвета с двумя продольными синими полосками по краям. Сама медаль серебряная, выполненная в форме круга с изображением трёх летящих самолётов и танка.

Проверил удостоверение к награде. В нём был записан я. Странно, что эта награда была вручена мне.

Как представлю, сколько солдат и офицеров получили эту медаль за подвиги на поле боя, комок к горлу подступает.

— Надеюсь, вы и впредь будете соответствовать этой награде, товарищ Клюковкин, — сказал подполковник Тростин, встав из-за стола и подойдя ко мне.

— Буду, товарищ подполковник, — ответил я.

— Не сомневаюсь. Поздравляю, — произнёс командир бригады, пожал мне руку и вышел из кабинета.

Кувалдин сел на своё место и взглянул на меня.

— Знаю, что вы не из офицеров моей дивизии. Тем более не рядовой или ефрейтор одного из полков. Не брали опорные пункты и не прыгали на стреляющий пулемёт. Но я умею слушать боевых товарищей. Они мне сказали, что лейтенант Клюковкин достоин быть награждённым. Вы проявили мужество и отвагу. В сложной ситуации спасли людей и выполнили боевую задачу. Так, что носите эту награду с гордостью, — сказал командир дивизии и хлопнул по столу ладонью. — Теперь к делу. Что у тебя, Геннадич?

В этот момент в кабинет вошёл Батыров. Сопин сделал паузу, пока Димон подойдёт ближе к столу. Как только мой командир звена встал рядом со мной, Игорь Геннадьевич продолжил.

— Мы определили, где у духов укрепрайон. Место очень сложное. Так простотуда не добраться, — выложил Сопин карту на стол.

Он указал на стык двух седловин в юго-восточнее Махмудраки. Местность здесь не такая гористая, как в остальной части хребта Гиндукуш.

— На фотопланшете видно, что в этой зоне сразу два укрепрайона — Ибрахимхейль и Кубадхейль. Каждый стоит на возвышенности и держит подходы к основному объекту. Вот, кстати, и он, — указал на фотопланшете место расположения самой базы.