Книга Афганский рубеж 2, страница 70 – Михаил Дорин

— Кеша, что ты опять натворил?

— Ну, ничего особого. У нас теперь двери нет в грузовую кабину.

— Это как?

Но на этот вопрос уже шёл отвечать Валера. Настроение у него было отвратительное.

— Говорил ему, не открывай, а он полез. Там и так всё на соплях держалось после сегодняшнего боевого вылета. Так ему захотелось «на гармошке поиграть»!

Это так Кеша назвал технологию открытия и закрытия створок двери в грузовую кабину. В итоге — обе створки отломились.

В общем, всё у Иннокентиячерез одно место. Но в полёте он был хорош. Рад, что в нём не ошибся.

Мы разместились в стартовом домике. На удивление, Володин меня пугал в шутку. Никаких клопов тут не было. Обыкновенное помещение с несколькими двухъярусными кроватями, самоваром на столе и большим резервуаром под воду.

Валера занялся приготовлением чая. Такую сложную и опасную работу доверять Кеше не стали. Технику безопасности в быту нужно соблюдать. А наш Петров идёт как опасный фактор в этом случае.

Я же пошёл в диспетчерскую, чтобы сообщить в Баграм о выполнении полёта. Пока шёл, наблюдал за тем, как Ан-26 рулит по магистральной рулёжке. Гул его двигателей оглушал в столь тихой атмосфере ночного и туманного Кабула.

Прошло несколько минут, и он начал разбег по полосе. За секунды самолёт исчез в тумане. Теперь Антонине точно успеют помочь.

Доложив в Баграм, я собирался уже пойти к своим, но меня остановил руководитель полётами. Он с кем-то говорил по телефону и медленно кивал.

— Они же устали. Да, отдыхают. И я отдыхал, но меня вызвали. Не знаю, как они долетели. Хорошо, — произнёс РП, который до сих пор выглядел сонным.

— Кто-то чем-то недоволен? — спросил я.

— Этот всё время недоволен. Новый подполковник в командовании ВВС Армии. Задумал проверить все части на предмет нарушения выполнения полётов.

Очередной карьерист, приехавший со своим уставом в чужой монастырь.

— Причина же есть какая-то?

— Да. В Кандагаре, на взлёте вертолётчик заложил большой крен. Ми-8 рухнул прям в место, где бомбы лежали. Помимо экипажа, на борту ещё 8 человек было. Никто не выжил. Вот теперь всех воздушных хулиганов вычисляет. Причём отстраняют даже за нарушения ограничений для вертолётов в боевой обстановке! — возмутился руководитель.

Он предложил мне попить кофе или чай в их комнате отдыха. Чай в лётном домике уже однозначно остыл, так что принять предложение стоит. Заодно руководитель полётами хотел побеседовать насчёт нашего захода в Кабуле.

Выслушав нашу историю, он отдал должное нашей храбрости.

— Не знаю, как вы так смогли, но это чудо. Девушка-то симпатичная? Кто-то в вашем экипаже однозначно с ней знаком, — улыбнулся РП.

— Оставим это на его совести, — соврал я.

Дверь в комнату отдыха открылась. Походкой вразвалочку вошёл человек в фуражке, кожаной курткеи лётном комбинезоне. В руках тёмный портфель.

— Чай мне налей, — кивнул он в мою сторону и бросил фуражку на кровать.

— Сам и налей, — ответил я, продолжая пить чай.

— Ты кто? Раньше тебя не видел?

— Я тебя тоже.

По возрасту этот человек старше меня, но это не значит, что я ему прислуга. Слишком борзый.

Руководитель полётами что-то мне подмигивал. Кажется, я начинаю понимать, кто передо мной.

— Подполковник Баев. Начальник службы безопасности полётов ВВС 40 Армии.

— Очень приятно. Лейтенант Клюковкин.