Книга Афганский рубеж 2, страница 120 – Михаил Дорин

— Думаете, уже попёрли? — спросил по внутренней связи Кеша.

— Просто так большие начальники в эфире нервничать не будут. Предполагаю, что пошло всё не по плану.

— Жаль. Долгий день предстоит. Кушать хочется, Саныч.

Удивляюсь Иннокентию! Там мясорубка на границе началась, а он о пожрать думает.

— Не. Не хочу кушать. Там же парням надо помочь. Чего мы тогда сидим? — возмутился Кеша.

Всё же есть у него совесть!

— 302й, парой на стоянку заруливайте. Выключение по готовности, — вышел в эфир руководитель полётами.

Но я не торопился отвечать. Просто так Енотаев бы не стал мне говорить «не заруливать».

— 302й, Омару.

— Ответил.

— Вы приняли команду заруливать и выключаться?

Если что, мы можем и со стоянки взлететь. Чувство неведения, происходящего постепенно, начало давить на нервы. Но вероятность того, что мы можем ошибиться, присутствует.

— Точно так. 3й, за мной на стоянку, — дал я команду Юрису.

Прошло не так много времени, чтобы ситуация на границе стала критической. Да мы бы слышали на обратном маршруте запросы Сопина о поддержке с воздуха.

— 201й, 302му на связь, — запросил я, но в ответ тишина.

Пока рулил по магистральной рулёжке, несколько раз запросил Енотаева, но ответа не было.

— Он выключился, 302й — спокойно сказал руководитель полётами.

— Понял. Спасибо. Дальнейший план работы есть?

— Выключайтесь, была команда!

Узнаю голос Баева! Наверняка рядом с руководителем полётами сейчас. На стоянке нашего звена маленький консилиум собрал Кислицын, но Ефима Петровича рядом нет.

Вертолёт выключил и передал его в руки Валеры Носова.

— Побыстрее заправь и подготовь к повтору, — сказал я Носову.

— Команды не было, Саныч. Тут вообще неразбериха. Вроде как духи попёрли, но не там, где их ожидали.

— И что предлагают делать?

— Местных поднимают. Вон звено взлетает.

С полосы в этот момент взлетели 4 Ми-24 и плавно начали выполнять разворот в сторону границы.

Если что-то делает командование, это уже хорошо. Тогда почему нервничал заместитель командующего армией и Енотаев?

Дождавшись Кешу,мы пошли к нашим товарищам послушать новости

— Что случилось? — спросил я, подойдя к замполиту.

Кислицын быстро курил и задумчиво смотрел вниз.

— Петрович тут сильно ругался. Работать нам не дают. Сказали, что со стороны Пакистана не может быть движения в нашу сторону.

— А оно есть? — уточнил я.

— Нет, — хором ответили все.

Опять неясности.

— Погоди, Владимирович. С Пакистана идут духи? — уточнил я.

— Мы доложили о концентрации у границы вооружённых формирований, — ответил Кислицын, закатывая глаза. — Баев придумал это словосочетание. В эфире поправлял комэска, когда он про духов докладывал. Нет бы назвать бандой, шайкой или войском.

— Владимирович, ты согласен со мной, что это ещё не повод лететь к высоте? — заметил Юрис, подошедший следом за мной.

— Согласен. А потом оказалось, что и Сопин видит движение. И со стороны реки, и со стороны дороги на Пешавар. Да и с Пакистана начала подниматься пыль в воздух. Практически дословно тебе пересказал его доклад.

— А почему мы его не слышали, а вы приняли? — уточнил я.

— Перешли на канал операции. На нём был и генерал Целевой. Сейчас он прибудет сюда для дачи указаний.

Кислицын закончил курить и повёл всех в класс подготовки.

— А ты Сань иди на КДП в штаб. Енотаев сказал, что тебя тоже там ждут. Наверняка спросят, что ты видел, — шепнул мне Сергей Владимирович.