Книга Афганский рубеж 2, страница 116 – Михаил Дорин

— Саша, не думай обо мне…

Не хочется слушать извечную мантру девушки, чтобы о ней не думали плохо.

— Я и не думаю, Тань. Ни о тебе, ни о ком-то ещё сейчас. Тяжёлый день сегодня, — ответил я, слегка приобняв её за плечи.

Реакции не ждал и пошёл за парнями на медосмотр.

— А завтра? Или послезавтра придёшь?

Отвечать голосом не стал, а только развёл руками, показывая, что не знаю. Но вероятность моего визита стремится к нулю. Кеше ведь обещал.

Медосмотр прошли быстро, а экипировались ещё быстрее. Семён удивлялся, зачем я заставил всех взять побольше боекомплекта с собой.

— Мы же не на земле воюем, — сказал Рогаткин, на котором «лифчик» смотрелся как топик на девушке.

— Разные ситуации бывают. Можешь у Шаклина спросить, если мне не веришь.

Рогаткин спорить не стал. Но «лифчик» мы ему поменяли. Быстро уяснив общие задачи и порядок работы «джелалабадцев» в комнате полётного снаряжения, Енотаев погнал всех на стоянку. Но не всё ж так быстро!

— Товарищ подполковник, а присесть? — спросил Кеша.

Енотаев слегка опешил. Я же вспомнил об этой интересной русской традиции. Она тянется ещё с Древней Руси.

— Петров, ну ты чего⁈ Куда присесть?

— На дорожку. Мы в деревне всегда…

— Так-то в деревне, а здесь авиация. Пошли уже, — потянул его Юрис, но Кеша не дался.

Комэска подумал и показал жестом всем сесть.Как только все присели, в комнате воцарилась тишина. Никакого постороннего шума или скрипов. Только ровное дыхание всех собравшихся.

— Интересно! А ведь древние славяне считали, что этим жестом как бы спрашивали у домового разрешение на выход из дома в дальнюю дорогу, — поделился мыслью комэска.

— И если всё тихо и нигде не громыхает, значит, опасности нет, — добавил я.

Кеша посмотрел на меня и кивнул. Значит, я верно толкую смысл этой традиции.

— Мда, хорошо если местный домовой окажется прав. По вертолётам! — скомандовал Енотаев и все направились к выходу.

Солнце показалось из-за горизонта. С каждой минутой становилось всё жарче и жарче. Ноги даже в кроссовках уже взмокли, а под «лифчиком» тело начало потеть.

На стоянке последние приготовления к боевому выходу проводила группа Сопина. Часть бойцов в «прыжковках», часть в костюмах КЗС. Ранцы РД-54 укомплектованы. Практически у всех этот старый элемент снаряжения претерпел изменения.

К удобной «эрдэшке» у всех пришиты несколько карманов, а вот сумка для гранат отрезана.

— Где НСП? — спросил у одного из бойцов Сопин, проверив специальный карман на лямке ранца.

Он предназначен для фиксации черенка сапёрной лопаты. Но разведчики в него помещали наземный сигнальный патрон (НСП).

— Да вот… — достал боец патрон из набедренного кармана штанов и поместил в указанное Сопиным место.

Снаряжения ребята берут с собой много. Да и бойцов не 25 человек как планировалось, а 40. Енотаев и его ведомый Кислицын даже дали команду с вертолётов блоки НАРов снять, чтоб снизить нагрузку. Но всё равно, столько людей не влезет в Ми-8е.

Несколько ящиков с боеприпасами погрузили в грузовые кабины «пчёл», пока я с Кешей осматривал вертолёт.

В этот раз группа Сопина взяла с собой и «кое-что» потяжелее. На борт одного Ми-8 погрузили пулемёт «Утёс», а на другой — автоматический гранатомёт АГС-17. Сопин дал команду бойцам грузиться, но кое-кто так и остался в облегчённом снаряжении рядом с Ми-8.