Книга Афганский рубеж 3, страница 127 – Михаил Дорин

Ручку отклонил от себя. Вертолёт начал опускать нос и вот уже впереди цель.

— Тангаж расчётный, — доложил Петруха.

— Понял. Марка на цели, — ответил я, совместив центральную точку на прицеле с целью.

Колпачок кнопки РС откинут. Цель перед глазами.

— Пуск! Влево ухожу!

Тут же ушли ракеты к цели. Вертолёт устоял на боевом курсе, а выхлопные газы заволокли весь обзор. Резко отвернул влево на 90°.

Земля очень близко. Такое маневрирование вблизи поверхности крайне опасно. Кажется, что вот-вот можно провести рукой по песку.

— Есть попадание. Работаю вторым. Пуск! — слышу доклад Евича.

Вышел из разворота и смотрю на дорогу. Вся колонна сбилась в общую кучу, скрываясь в облаке огня и пыли.

Ищу глазами позиции нашей пехоты. На большом песчаном пустыре видно, как отстреливаются во все стороны бойцы, прячась за бронетехнику. Две БМП подбиты и горят ярким пламенем. Один разрыв, второй!

Похоже, что духи продолжают бить и из РПГ с миномётами.

— А говорят, война закончилась, — сказал Пётр.

— Видать, кого-то здесь сковырнули наши парни, — ответил я, маневрируя над песчаными барханами.

Теперь надо отработать по камышам. Пускать НАРы и управляемые ракеты смысла нет. Как и стрелять из пушки. Просто нужно «выкурить» духов оттуда.

— Петруха, готовь отстрел ловушек.

— По сколько в серии?

— Все. Абсолютно все. Будем поджигать, — ответил я.

Петя не сразу понял задумку. Только когда я развернул вертолёт в сторону реки, он заволновался. Доложив Евичу, я не получил от него разрешения на такое. Но, к слову, он и не запретил.

— 902й, понял тебя. Выхожу на боевой, — ответил он.

То ли он меня не понял, то ли сделал вид. Всё же, промчаться на предельно малой высоте над позициями душманов и головами наших солдат, весьма рискованно.

— У нас новый Ми-24, командир, — сказал Петруха, когда я вывел вертолёт из разворота.

— Ага.

— А там куча духов, которые палят со всех стволов.

— Ага, — вновь ответил я.

— То есть, всё будет хорошо?

— Петруха, работаем.

Слегка отвернул в сторону, взяв поправку на ветер. В эфире началисьзапросы от Евича, который так и не понял моей задумки.

— Какие отстрелы⁈ Чего творишь?

А, нет! Это орал Щетов. Ну ему вообще идея с прикрытием была не по душе.

Ручку управления отклонил от себя, а рычаг шаг-газ слегка поднял вверх, чтобы совсем не «клюнуть носом». Начинаю разгонять вертолёт. Скорость подошла к отметке в 180 км/ч. Снижаюсь ближе к земле, чтобы было меньше влияния ветра в момент отстрела ловушек.

— Отстрел будет с правого борта, — подкорректировал я свою предыдущую команду Петрухе.

— Понял. Готов.

Совсем близко дувалы кишлака Багат. Держусь в стороне, чтобы не попасть в зону возможного обстрела из ДШК. Под собой вижу духов в различных одеяниях. При виде стремительно летящего на предельной высоте Ми-24 многие просто залегли и закрыли голову руками.

— 902й, слишком близко! — прозвучал в эфире голос Евича, но уже поздно куда-то отворачивать.

— Внимание! Отстрел! — скомандовал я.

Тут же в зеркале заднего вида возникли яркие вспышки. Отворачиваю влево и проношусь точно над водной гладью реки. Заросшие камышом берега, моментально вспыхнули. От такой температуры горения и жары этого и следовало ожидать.

— Вот это номер! Побежали, басурмане! — выкрикнул в эфир командир наших бойцов.

Куда именно побежали душманы разглядеть сложно. Мы отошли чуть дальше, так что я увидел только несколько человек в воде.