Книга Афганский рубеж 4, страница 127 – Михаил Дорин

— Рубин-1, накрывают со склонов. Отойти не могу. Занял круговую, — не менее спокойно говорил ещё один командир.

«Рубин» — позывной не Липкина и не одного из его подчинённых командиров. Его заместитель, что-то быстро записывающий в блокнот,увидев меня, показал большой палец. Значит, с Петровичем всё нормально. Тогда кто такой «Рубин»?

— Сан Саныч, пока располагайся. Тут такое сейчас было. Я давно таких душераздирающих речей не слышал, — показал мне на стул старший штурман моего полка.

Я быстро доложил ему о вылете. Впрочем, он и так всё уже знал. Штурман подошёл к телефону и позвонил в Кандагар.

— Все. Нет, воздействия не было. Да, передам, — ответил он и повесил трубку.

Старший штурман взъерошил волосы и глубоко вздохнул.

— Веленов поблагодарил за работу, но сейчас не может говорить. Думают, как выкручиваться.

— Так что случилось? Я слышал об одной потере в эфире.

Штурман покачал головой и довёл до меня печальную правду.

Оказывается, высадка второй группы была начата под шквальным огнём духов. Площадка, как оказалась, была в самом центре скопления душманов, которые организовали засаду. Плюс, с территории Пакистана началась атака.

— Четыре первых вертолёта были подбиты и сели на площадке. По докладу командира группы, десантироваться пехоте удалось, но и экипажу пришлось остаться с ними. В итоге они в окружении. 50 человек против… да хрен знает сколько их там этих бородачей, — отмахнулся штурман. — И два вертолёта прикрытия были сбиты.

Почему-то мне сразу в голову пришло, в каком месте была эта высадка.

— Перевал Харбакай, я прав?

— Да. Ума не приложу, что пошло не так. Ведь мы и разведка проверяли местность. Куда они там сели, мне непонятно.

— Там погода ухудшается. Что командование думает?

— Да ничего пока не думает, — развёл руками штурман и подозвал меня к карте. — Я им предлагал твой вариант — пойти через ущелье, но там погода начала портиться. Веленов рисковать не хочет.

— Артиллерия? — спросил один из офицеров с командного пункта ВВС армии.

— Если бы могла, уже бы ударили. Значит, они в непосредственном контакте. Ударят «боги войны» и зацепят своих, — высказался я.

Даже смотря беглым взглядом на карту, становится понятно, что у парней положение критическое.

— Я, Рубин-1, ранен. У меня пятеро «300». Не могу отойти, — звучал доклад командира группы из динамика.

Штурман объяснил, что Рубин-1 и Рубин-2 — две группы, которые сейчас дерутся в окружении. Понятно, что нужно уже принимать решение как выручать, но тогда есть риск нарушить весьход операции. Так что командованию не позавидуешь.

Зазвонил самый важный из телефонов, стоящих на ЦБУ. Он был предназначен для связи с командным пунктом в Кандагаре. И на нём сейчас очень большие начальники находятся.

Трубку снял старший штурман полка.

— Майор Клюковкин? Так точно. Передаю, — ответил он и протянул мне трубку. — Зам командующего, — шепнул штурман.

Вот это поворот! Недавно с ним беседовал по разбору комиссии. Странно, что лично мне позвонил генерал.

— Майор Клюковкин, слушаю.

— Генерал-майор Васин. Узнали? Тогда не будем медлить, раз узнали, — сам ответил на свой вопрос заместитель командующего. — У меня к вам один вопрос — к вылету готовы?

— Так точно.

— Тогда слушайте боевой приказ…

Приказ генерала был ожидаем. Изыскать в процессе масштабной высадки десанта «лишнее» вертолётное звено для авиационной поддержки окружённой группы — нереально. Каждый вертолёт и самолёт расписан. Резервы только для латания дыр в графике десантирования. Иначе весь план пойдёт по одному всем известному месту. А это жизни людей, которых уже высадили.