Книга Афганский рубеж 4, страница 121 – Михаил Дорин

— А вот отправительница была весьма настойчива. Возьми, прочитай и что хочешь потом сделаешь с письмом…

— Товарищ генерал, ничего нового я там не прочту.

Целевой нахмурился и подошёл ко мне вплотную.

— Майор, меня заставили дать слово, что ты его получишь. А я в последний раз столь мощное обещание давал в ЗАГСе жене, что не буду больше пить и курить.

Похоже, не получилось у Рэма Ивановича сдержать обещание, данное жене.

— Так…

— Не удивляйся. Со второй женой я уже такую ошибку не совершил. Читай, говорю.

Раз уж генерала заставили пообещать, не буду его подставлять.

Я взял конверт и был удивлён.

Хватка этой женщины меня всегда поражала. Меня бы не удивило, если бы это письмо мне сам министр обороны привёз. Уж Антонина Белецкая и его бы заставила.

Выйдя на улицу, я убрал письмо в нагрудный карман. На выходе стоял Липкин и выкуривал уже вторую, а может и третью сигарету.

— Чего задумался, Петрович?

— Да жалко мне. Мы с тобой и твоими парнями колесили весь этот район и те самые перевалы вдоль границы. Разворотили укрепрайон и кучу машин. А теперь все плоды будут пожинать другие. Вон и тебя отодвинули.

— Мы с тобой при деле.

— Караулить тыловую дорогу? Ну не самая почётная задача. Все «сливки» снимут те, кто высадиться в районе перевалов и дальше на юго-запад, — махнул рукой Липкин.

— Петрович, любой караул должен быть надёжный. А с орденами и медалями нас и так не обижают.

Пётр Петрович ухмыльнулся и затушил сигарету.

— Святого Ибукентия с закруткой на спине нам скорей всего дадут.

— Зато те душманы, которых мы ликвидировали, уже никогда не поднимут свои ручонки на наших пацанов. Мне этого достаточно.

Липкин со мной согласился. Мы пожали руки и разошлись каждый по направлению к своим подразделениям.

Я шагал по пыльной дороге военного городка, ощущая, как ночная прохлада пробирается под демисезонную лётную куртку. Ветер шевелил песок, заставляя его шуршать под ногами, а над горизонтом застыло мутное небо с редкими, тусклыми звёздами.

В окнах жилых модулей горел приглушённый свет. Где-то скрипнула дверь, послышались глухие голоса, короткий смешок, шаги по деревянным полам.

Возле палаток и кунгов двигались тени бойцов, готовящихся к завтрашнему дню. Кто-то перебиралснаряжение, привычными движениями проверяя магазины и гранаты, кто-то возился с оружием, щёлкая затворами и смазывая механизмы. В воздухе витал резкий запах солярки, оружейной смазки и сигарет.

У одного из БТРов, чуть в стороне от общей суеты, двое бойцов молча курили, глядя в темноту. Один из них, заметив меня, небрежно кивнул и махнул рукой. Но через секунду, поняв ошибку, выпрямился.

— Доброй ночи, товарищ майор! С праздником Вас, — поздоровался боец.

— Доброй, мужики. Взаимно, — ответил я, подошёл и пожал руки парням.

— Нам сказали, что завтра… рейд?

— Вроде того.

— А вы с нами? — нервно спросил другой боец.

— Да, конечно.

— Тогда всё хорошо. С вами проще, — ответил парень.

— Это почему же? — улыбнулся я.

— У вас… как это сказать… в общем, нам с вами всегда спокойнее. Хоть ложись и спи.

Я кивнул, ещё раз пожал парням руки и пошёл дальше. У столовой стояли Сычкин и Ломов. Через них дал указание, чтобы личный состав как можно быстрее прибыл на постановку задач.

Я уже собрался уйти в штаб, как из открытого окна столовой до меня донеслись звуки игры на гитаре. И песня весьма мелодичная.