Книга Афганский рубеж 4, страница 118 – Михаил Дорин

После финального свистка на импровизированном табло был счёт 6:4 в нашу пользу. Липкин негодовал от очередного поражения своей команды.

— Позор! Тодесантуре, то лётчикам! Меня в Союз не пустят, пока вы не выиграете хоть один матч, — возмущался Пётр Петрович.

И всё же, праздничную атмосферу поражение одних и победа других никак не испортила.

Наступил вечер, и пора было готовиться к застолью. Получившие ордена и медали, готовились их обмыть, а остальные поддержать. Столовая в этот раз превзошла сама себя.

Когда я вошёл в обеденный зал, то обомлел. На столах, помимо хороших консервов, колбасы, сыра, была запечённая утка и курица. Где её достал Сычкин, стоит только догадываться.

Когда все собрались, пора было начинать и основную часть мероприятия.

Сначала я, как командир должен был выступить с официальной речью.

— Товарищи, поводов у нас сегодня много, но все объединяет одно — награды нашли своих героев. Для начала слово предоставляется награждённым орденами Красной Звезды.

Каждый из награждённых, как следует из традиции, должен был выпить офицерскую норму — гранённый двухсотграммовый стакан водки. При этом в нём должен был лежать орден или медаль. Смотря кому и что дали.

В такие моменты никто отвлекать не имеет права. Все ждали, когда человек выпьет. Смотрели и оценивали, насколько легко он это делает. Аплодисменты, одобрительные возгласы и приколы только после употребления.

Не обошлось без казусов. Сычкин чуть было не проглотил медаль, когда задирал голову.

Как только официальная часть была завершена, мне предстояло открыть неофициальную.

— Товарищи, а точнее братья по небу. Вы лучше всех в армии знаете, что такое вибрация и самовращение. Не раз попадали в ситуацию, когда проваливались обороты или по вам били со всех стволов с земли. И скажу вам честно, если бы у меня была вторая жизнь, я бы прожил её вертолётчиком, — произнёс я.

В столовой все зааплодировали. Даже официантки не удержались и похлопали.

— Знайте, что вы гордо носите звания самых отважных людей в авиации с самыми титановыми… причиндалами. Но сегодня надо бы вспомнить всех, кто стоял, стоит и будет стоять на защите Родины. За простого солдата, сержанта или матроса, прапорщика и офицера, генерала и адмирала. А также тех, кто при случае встанет в один ряд с нами и даст отпор врагу. Ура!

— И по этому поводу два коротких, один раскатистый, — вскочил на ноги Орлов.

— Ура! Ура! Ура-а-а!

Я медленно поднёсстакан к губам. Слегка передёрнулся от спиртового запаха, но вида подавать нельзя. Засмеют же!

— Товарищ майор, разрешите обратиться, посыльный по штабу рядовой Игнатьев! — громко сказал солдат, забежавший в столовую.

И почему я не удивлён!

— Игнатьев, ты в курсе, что делают с гонцами, которые плохие вести приносят? — спросил я, держа в руках налитый стакан.

— Так точно. Поэтому и переживаю. Вас в ЦБУ вызывают.

— Кто?

— Генерал-лейтенант Целевой. Просили передать, что очень срочно. Застолье отменяется.

Стакан с прозрачной жидкостью так и пришлось оставить на столе. Торжественное мероприятие я, конечно, не стал останавливать. Всё же праздник государственный, и даже уважаемому Рэму Ивановичу не получится его отменить. А вот употребление горячительных напитков пришлось притормозить. До уточнения всех нюансов.