Книга Афганский рубеж 4, страница 110 – Михаил Дорин

Я быстро осмотрел местность. Есть у меня сомнения. Уж слишком явно машина сначала ехала в нашу сторону, а потом свернула к ущелью. Как раз между двумя хребтами.

— Оставим. В ущелье уже не догоним, — произнёс я.

— 102-й, наблюдаю цель, — прозвучал в эфире голос Ломова.

— 105-й, следуем на Коверкот, — повторил я, но, повернув голову, увидел, что Виктор отворачивает.

— Цель вижу. Готов к работе, — продолжил Ломов.

Только я собирался сказать что-нибудь погрубее в эфир, как с земли потянулся пунктир «сварки».

— Слева работают, — произнёс я в эфир, резко развернув вертолёт.

Пушка уже готова к бою. Направил Ми-24 на место стрельбы и выпустил очередь снарядов. Вертолёт слегка подбросило под действием отдачи.

Снаряды устремились к цели. Секунда, ипроизошёл взрыв. Столб пламени поднялся вверх.

— Назад! Запретил! — дал я команду Ломову, но ему было уже не вырваться.

Справа сверкнула вспышка, и в ночное небо устремилась ракета.

— Справа ракета! — произнёс я в эфир, но как тут уйдёшь.

Я быстро прицелился и пустил очередь из пушки по месту старта ракеты. Пока на земле в воздух поднимался огонь, я продолжал наблюдать след от выпущенной ракеты. Небо озарили три вспышки, одна ярче другой.

Вот он пресловутый «Старстрик»!

Вижу, как вертолёт Ломова начал вилять из стороны в сторону, снижаясь к земле. С правой стороны заметил, как что-то ярко засветилось.

— Пожар правого двигателя! — возвестила о попадании «девушка РИта».

— 105-й, вижу огонь справа, — сказал я в эфир и начал пристраиваться к неповреждённой стороне.

Если и сюда прилетит, то шансов спастись будет крайне мало у экипажа.

— Затушил, — доложил Ломов.

20 километров, отделяющие нас от Шахджоя, теперь превращаются в опасное мероприятие. Дотянуть на одном двигателе ночью не так-то просто.

Пока не было мыслей в голове о наказании Ломова. Сядем и будем разбираться.

— Ловушка была, Саныч, — сказал про внутренней связи Липкин, который сам первоначально предлагал пойти за машиной.

— Петрович, ты извини, но пока не до тебя сейчас, — объяснил я, смотря на вертолёт Ломова.

Прямого попадания ракеты не случилось. Однако взрыва рядом хватило, чтобы поражающие элементы повредили двигатель. Главное, чтобы и второй не встал.

— Не молчи, 105-й. Что у тебя происходит? — запросил я.

— Температура и обороты винта норма. Держаться на уровне 95%.

— Не проваливай их ниже 92%. Рядом с дорогой на Кандагар сбросишь подвески. Готов?

Мы ещё не совсем вышли из-за хребта, но уже видна серая ленточка дороги Кандагар — Газни. Здесь и можно Ломову облегчить вертолёт.

— Сбросил, — доложил Виктор.

— Коверкот, я 102-й. Команду техпомощи и пожарку к посадке. Фельдшера предупредите. По 105-му попали, — сказал я в эфир.

— Принято, — ответил руководитель полётами, но на заднем фоне было слышно, сколько человек у него запрашивает обстановку.

— И полосу подготовьте. По-самолётному будет садиться, — добавил я.

Полоса в Шахджое не бетонная, а сложена из плит К-1Д. Длина 700 метров, но для посадки Ми-24 с пробегом хватит. Главное,чтобы её порог обозначили.

Не прошло и пары минут, как РП уже доложил о готовности полосы.

— Торец подсвечен автомобилями. Светят навстречу.

— Понял. Скорость 105-й? — запросил я у Ломова, заметив, что начинаю его обгонять.

— 150… нет, 140. Уже 130.

До полосы ещё километров 10. Уже видны огни гарнизона, но похоже, что дотянуть будет Ломову сложно.