Книга Сирийский рубеж, страница 55 – Михаил Дорин

— В общем, всю тяжесть мира вновь взвалил на плечи советский солдат, — спокойно произнёс один из военных испытателей Шамиль Керимов, надевая перчатки на руки.

— Ждём вашей команды, товарищ майор, — поддержал Василий Занин.

— По вертолётам! — скомандовал я, и все быстрым шагом направились к своим машинам.

Запуск произвели быстро. Винты начали раскручиваться, поднимая вокруг себя осевшую пыль. С каждой секундой чувствуешь, как этот вертолёт рвётся в бой.

— На МФИ информация есть. Радиовысотомер включён. Опасная высота меньше 10 метров… установлена, — зачитывал контрольную карту Кеша.

— Внимание, я 101-й, группе доклад о готовности, — запросил я в эфир.

Времени не так много. Темп продвижения войск ЦАХАЛа 25–35 километров в сутки, не меньше.

Поочерёдно каждый из группы доложил, что готов к вылету. Со мной в паре ведомым пойдёт Занин и Лагойко, а с Гориным и Зотовым — Керимов и Зелин.

— Хальхаль-контроль, 101-й, группой взлёт, — запросил я у руководителя полётами и получил разрешение. — Внимание! Взлёт.

Аккуратно поднял рычаг шаг-газ, отклоняя правую педаль. Вертолёт оторвался на 3 метра от бетона и завис, упираясь в воздушную подушку.

— Отходим влево. Пеленг правый. Скорость по прибору 220. Паашли! — произнёс я и отклонил ручку управления от себя.

Вертолёт прошёл переходный режим. Скорость начала расти быстрее. В зеркало заднего вида вижу, как Занин держится за мной.

— 220 на приборе, — доложил Василий, набрав нужную скорость.

— Понял, — ответил я, посматривая влево и контролируя, как разворачивается в нашу сторону пара Горина.

Высоту выдерживали на отметке в 10 метров. Первоначальный маршрут должен был пройти севернее Кунейтры. Но во-первых, это уже отработанный истребителями маршрут и о нём знают израильтяне, а во-вторых — солнце будет нам бить в глаза.

— Первый поворотный. Далее курс 265°, — подсказал Кеша.

Пролетаем одну деревню за другой. Каждую сопку приходится обходить у самой поверхности, чтобы не подняться на большую высоту. Кеша уже докладывает, что готовит аппаратуру для наведения.

В эфире тишина. Пока ещё играем в радиомолчание, но когда выйдем на боевой курс, молчанке конец.

Солнце мощно пригревает слева. Впереди уже видно пылевое облако, которое поднимается над высотами. Танковые подразделения продолжают продвигаться к позициям сирийцев. Видно, как работает артиллерия, но выстрелы слишком редкие.

— 101-й, 312-му, — услышал я тихий голос в эфире.

Пока решил не отвечать. Хоть это и был позывной Олега Печки, но лучше промолчать.

— 101-й, «Крыша» на месте. «Топоры» в зоне. Хорошей работы!

Не сдержавшись, я улыбнулся. Всегда приятно, когда рядом свои. Всегда прикроют!

— Отметка 814. Минута до выхода на боевой, — быстро проговорил Кеша, как только мы прошли слева от высокой для этих мест горы.

Я размял правую руку. Сейчас придётся много работать. Напряжение нарастает.

— Вот он проход. Справа под 20°, — подсказал Кеша, направляя меня через небольшое ущелье между скалами.

Ширина позволяет протиснуться двум Ми-28,но нужно слегка подняться.

— 2-й, держись слева и ниже. Идём по ущелью, — проговорил я в эфир.

— Перестроился, — ответил Занин.

В левом зеркале вижу, как вдалеке вторая пара делает то же самое. «Ныряем» в ущелье и тут же совершаем резкий поворот влево.

— Влево… уходим, — проговорил я в эфир, чтобы предупредить Занина и остальных.