Книга Сирийский рубеж, страница 24 – Михаил Дорин

Благо у нас с ним модификация с двойным управлением.

— Как скажешь, аль-каид! — ответил Петров, назвав меня «командиром» по-арабски.

— Управление передал, — сказал я по внутренней связи, и Кеша моментально начал выполнение манёвра.

Ми-28 медленно начал накреняться вправо, выполняя неинтенсивный разворот. Скорость по прибору продолжала находиться на отметке в 240 км/ч, но никакой особой интенсивности это не добавляло.

— Энергичнее, — сказал я, когда Кеша закончил выполнение первого боевого разворота.

— А по-моему я выполнил всё чётко. Только не то, что нужно, — посмеялся Петров.

— И вышел с курсом на солнце. В бою — самое хреновое.

— Тогда выполняю влево, — ответил Кеша и отклонил ручку управления.

Солнце пробивалось сквозь блистер. Даже опущенный светофильтр не спасал — слепящие лучи больно резали глаза, превращая горизонт в дрожащее марево.

Крен по прибору Кеша установил правильный. А вот с координированным отклонением ручки управления и педалей у него проблемы.

— Давай покажу. Держишься аккуратно за органы управления и повторяешь за мной, — произнёс я, взявшись за ручку управления.

Быстро разогнал вертолёт прямо над шоссе, ведущем в Дамаск. Скорость на приборе 280 км/ч. Остальные параметры тоже в норме.

— Готов? И… плавно ручку на себя! — начал я выполнять боевой разворот так, как это положено.

Тангаж подошёл к отметке в 10° за 2 секунды. Пора начинать разворот!

— Пошли влево. Крен 20°. Смотрим за положением остекления кабины, — обратил я внимание Кеши на внешние признаки правильного выполнения фигуры.

Усилия на ручке управления возросли. Крен начал увеличивать до отметки в 45°. Перегрузка проявилась, но ненадолго. Скорость подошла к отметке 230 км/ч и стало проще.

— Подходим к выводу из разворота, — продолжил я комментировать действия и выровнял вертолёт по курсу. — Теперь опять сам. Управление передал.

После моего показа Кеша всё же выполнил боевой разворот как надо. Следом ещё пару манёвров, которые у него получились неплохо. Взглянув на часы, я понял, что пора возвращаться на аэродром.На сегодня отработку фигур сложного пилотажа пора заканчивать.

— Иннокентий, на базу, — дал я команду, когда Кеша выводил вертолёт из пикирования.

— Понял, аль-каид, — ответил Петров, отворачивая в сторону аэродрома.

Вертолёт слегка задрал нос, чтобы пролететь над небольшой сопкой. Впереди поднимался тёмный силуэт холма Тель-Асфара — основной господствующей высоты этого района.

Очередной разворот и мы уже огибаем вершину, оставляя за собой столбы песка, поднятые мощными лопастями. Внизу, среди барханов, медленно брели верблюды — их длинные тени вытягивались на раскалённом песке, создавая иллюзию странных фантастических существ.

Ещё манёвр, и под нами мелькнула ровная тёмная лента шоссе, уходящего к Дамаску. На фоне бескрайней пустыни оно выглядело словно чёрный шрам на коже земли.

На посадке Кеша сильно раскачал вертолёт, так что садились на площадку снова вдвоём.

— Давай повисим, — сказал я, отпуская ручку управления.

— Я подустал, если… честно, — натужно хрипел по внутренней связи Иннокентий.

— Заканчиваем? — уточнил я, готовясь вновь взяться за ручку.

Вертолёт слегка вздрагивал и раскачивался над бетонной поверхностью. Техники, прятавшиеся от жары под навесом, внимательно смотрели и ждали посадки. Но Кеша решил ещё поработать.