Книга Сирийский рубеж, страница 112 – Михаил Дорин

— 101-й, 901-му.

— 101-й, на связи.

И это был позывной командира вертолёта не из моей группы. Развернувшись над полосой, я увидел приближающуюся армаду.

— 101-й, 901-му, на связь, — услышал я повторно запрос в эфире на ломанном русском языке.

Это был старший группы десантирования. А именно, сирийский главком ВВС.

— Ответил.

— Идём первой группой. Как обстановка?

— Полоса для посадки готова, — объявил я в эфир.

— Понял! Начинаю высадку, — произнёс сирийский главком.

«Начало положено» — подумал я и вытер взмокшее от пота лицо.

Дыма над аэродромом становилось всё больше. Чёрные клубы, всходившие из-за сопок, скрывали истинный масштаб потерь противника. В лесопосадках ещё догорали позиции средств ПВО противника, а на стоянке авиационной техники так и остались стоять не взлетевшие «Кобры» и один «здоровяк» СН-47 «Чинук».

— 2-й, ухожу влево, — произнёс я в эфир, подсказывая Занину начало моего следующего манёвра.

Вертолёт послушно «шёл» вслед за отклонением ручки управления. За величиной крена на столь малой высоте никогда не следишь. Смотришь, только чтоб лопасти не задели поверхность торца полосы.

— Справа пулемёт. Атакую! — докладывает Вася Занин.

Только я вышел из разворота, как мой ведомый отработал из пушки по наземной цели в районе приводного радиомаяка. Очередь из 2А42 в носовой части не оставила шансов расчёту, огрызнувшемуся в сторону пролетевшего над ним экипажа сирийского Ми-24.

— Готов. Ухожу к забору, — доложил Занин, не меняя курса.

Выполнил очередной пролёт над торцом полосы для успокоения. Высадки уже ничего не должно помешать.

— 101-й, 901-му, минута до посадки первого.

По моим расчётам, нашей группе пора уже уходить на аэродром посадки. Проверив топливомер, я уже не видел возможности продолжать виражировать над Рош-Пинна. Если, конечно, кроме нас некому было бы прикрыть группу.

Но у десантной группы прикрытие было своё.

— Понял, готовы на обратный, — запросил я.

— 101-й, заканчивайте. Полосу наблюдаем. Готовы сами работать, — молодцевато объявил в эфир сирийский главком ВВС.

Я дал команду в эфир всей группе взять курс на обратный путь. Но тут очередная напасть.

— Саныч не разойдёмся, — запереживал Кеша.

И было отчего. Группа десантирования «пёрла» напрямую, не меняя курса. Уйти нам влево было уже нельзя — периметр аэродрома начали занимать сирийские Ми-24.

Спикировать вниз нереально, а вверх не успеем.

Дистанция между нами была предельно малая, времени на принятие решения не было от слова совсем. И у ближайшего к нам Ми-8 инстинкт самосохранения затупился окончательно.

Я уже видел, как в его блистере отсвечивается солнце.

— 8-ка по курсу. Повторяй за мной. Ручку вправо, разойдёмся левыми… паашли! — скомандовал я в эфир и отвернул вертолёт.

Наш Ми-28 начал «валиться» вправо. Лопасти вот-вотдолжны были уже подстричь зелёную траву или пробить забор аэродрома.

Вертолёт начало трясти, а сам я уже почти лежал на двери кабины.

Вижу, как в зеркале заднего вида Занин отвернул вслед за мной. А за ним отворот пошли выполнять остальные. Несколько секунд спустя я выровнял вертолёт.

Десантная группа осталась в стороне, а впереди уже была видна гладь Тивериадского озера.

— Это мы типа «ножницы» сделали? — спросил Кеша, когда я выровнял вертолёт уже за территорией лётного поля.