Книга Сирийский рубеж 2, страница 52 – Михаил Дорин

— Но и это ещё не всё. Другая часть несогласных, получившая поддержку у Турции, начинает наступать с севера. Эти ребята назвали себя «Сирийская национальная армия». Так что, работы у вас там будет много.

Получается, что Сирию опять, как и в моём будущем, раздирают. И как это обычно бывает, «всю тяжесть мира» вновь берут на себя советские военные.

— Для нашей боевой ударной группы или просто БУГ даже название придумано — «Конус», — показал Олег Игоревич мне в телеграмме.

— Других геометрических фигур не было для названия? — спросил я.

— Клюковкин, а ты думаешь там большой выбор? Не «пирамидой» же вас называть, — сказал мне Тяпкин.

— Мне «Куб» больше нравится.

Вернувшись в штаб эскадрильи, мы начали думать, кого брать с собой в Сирию. Среди лётчиков и штурманов-операторов эскадрильи было много тех, кто уже был готов летать в любых условиях и применять любой тип средств поражения. Но далеко не все прошли Афган.

Войдя в наш кабинет, Олег Игоревич первым делом начал готовить себе чай.

— Ну и задачка у нас с тобой. И всё надо до вечера сделать, как я понял, — размышлял Тобольский, раскрывая упаковку печенья.

— Я бы сказал, предоставить ещё вчера надо было.

Мы быстро налили чай, но внимание привлёк очередной выпуск новостей.

— Продвижение группировок, противостоящих законному правительству Сирии незначительное. За последниедни ни в одном из населённых пунктов в провинциях Даръя и Алеппо боевикам закрепиться не удалось, — сообщал диктор о ситуации в Сирии.

Напряжение в стране растёт. Удивительно, что Хафез Асад не смог удержать в узде мятежных военных и генералов. Налицо предательство в его окружении.

Я сел напротив Тобольского, и мы начали думать над личным составом, кого можно с собой взять.

— Сан Саныч, как я понял, среди военных только два командира вертолёта, кто имеет боевой опыт на Ми-28. И только один из них может поехать — это ты, — сказал Тобольский, отпивая чай.

Олег Игоревич намекал и на Ваню Зелина, который был серьёзно ранен во время боёв в Сирии. Товарища Занина привлечь к операции было уже невозможно. Так что придётся набирать тех, кто ещё опыта боёв на Ми-28 не имеет.

— А как ему по-другому появляться?! Надо брать ребят с собой. Желательно полуторным составом экипажей. И пускай работают. Но только с каждым нужно разговаривать. Они морально должны быть готовы.

— Ладно. С этим разберёмся. А со штурманами что делать? Их у нас только пять человек освоивших Ми-28. Вон, Петров опять же поедет за тобой, — вздохнул Тобольский.

Кешу отправлять было не совсем правильно. Его девушка Лена, с которой он даже не расписан, беременная. У Тобольского как раз лежал на столе рапорт от Петрова, в котором он просил его отпустить на бракосочетание.

— У него свадьба. Я бы не рискнул его брать. Мало ли что, — подумал я, не решаясь записывать в список Кешу.

Понятно, что мне бы было легко с моим другом и фактически штатным оператором.

— Саня, твой же девиз — своих не бросаем?

— Он общий. Мне, кстати, нравится.

Тобольский замотал головой, вычёркивая Кешу.

— Скажем командиру, что надо сделать запрос испытателям во Владимирск. Может дадут своих.

К вечеру список из восьми лётчиков и четырёх штурманов, а также 26 специалистами инженерно-авиационной службы был на столе у Медведева.

А через два дня всё было утверждено. Собрав в актовом зале всю нашу группу «Конус», Медведев провёл инструктаж.