Книга Сирийский рубеж 2, страница 123 – Михаил Дорин

Из палатки выглянула ещё одна медсестра, чьё лицо было сильно взмокшим.

— Антонина,там Борисыч зовёт. Ещё одна операция сейчас будет, — сказала девушка и скрылась внутри.

— Мне пора, — сказала Тося и, поцеловав меня, зашла в палатку.

Я же продолжил сидеть и переваривать сон, который приснился Антонине. Знать бы ещё, что он означает.

— Это типо намёк, чтоб я женился на ней? — проговорил я вслух.

И, похоже, меня услышали.

— Сон был с четверга на пятницу, — послышался из палатки голос Антонины.

Ну, точно на свадьбу намекает! Согласно приметам, сон с четверга на пятницу вещий. Похоже, что не отвертеться мне теперь.

Ночь, которую нам предстояло провести в вертолёте, была спокойной. Храп Иннокентия, от которого трясло всю грузовую кабину вертолёта не в счёт. Да и доносившиеся выстрелы и редкие взрывы с севера Идлиба тоже.

Я долго смотрел сквозь открытый иллюминатор, лёжа на лавке вдоль одного из бортов. Яркая луна буквально слепила своим светом, не давая спокойно заснуть.

— Саныч, я всё понимаю, но не до такой же степени. Он же не даёт мне и вам, уважаемому человеку, спать, — проворчал Хавкин, поднявшись с матраса, расстрелянного на полу грузовой кабины.

Кеша продолжал рычать на всю грузовую кабину и не собирался снижать громкость.

— Всё решается очень просто, Миша.

Взяв подушку, я запульнул её в Кешу.

Петров громко застонал. Потянувшись, он взял кинутую мной подушку. После этого медленно, перевернувшись набок, засунул её между ног.

Тут же «тигриный рык» Петрова стих.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы уснуть. Спокойной ночи, — сказал я и перевернулся набок.

— Вот это уровень! — восхитился Хавкин и лёг на матрас.

С первыми лучами солнца началось движение на площадке. Причём задвигались все — и мы, и сирийцы.

Причина была простой — удар по командному пункту состоялся.

Теперь осталось эвакуировать группу Ивана. В течение часа мы сидели в готовности к вылету. Кеша места себе не находил и постоянно поправлял носимый аварийный запас. Хавкин откуда-то достал семечки и старался не думать о предстоящем вылете.

В это время к вертолёту подошёл Тобольский.

— Саныч, второй Ми-28 встал. Гидростистема в отказе. Как ты говоришь, дерьмо случается? — спросил Олег Игоревич.

— Да это уже не дерьмо. Тут в пору и арктического зверька вспомнить. А что сирийцы? — уточнил я.

Тобольский только развёл руками.

Вертолёты наших союзников в данный момент запускались и начинали разлетаться по своим задачам. Так что нам нужно было решать проблемы своими силами.

— Тогда готовим второй Ми-8? — спросил я.

— Другого варианта нет. Уже дал команду. Идём парой «восьмёрок». Я ведущий, ты ведомый, — ответил Тобольский.

Ситуация совсем плачевная, но и не лететь мы не можем.

Из своей палатки к нам приковылял Сопин и объяснил, откуда забирать группу.

— Игорь Геннадьевич, сейчас мы уже скрытно не подойдём. В этом районе очень много боевиков, — отметил я.

— Знаю. Ваши предложения? — спросил Сопин.

— Передать группе выйти сюда, — показал я на точку в глубине хребта Джебель-Ансария.

— Это горный массив. Там сесть будет сложно, — ответил Тобольский.

— Там есть седловина и подъём не самый большой. Группе несложно будет забраться, — предложил я.

Мы переглянулись с Тобольским и ждали ответа Сопина. Подумав, он согласился.

— Рисково, — сказал Игорь Геннадьевич.