Книга Сирийский рубеж 3, страница 80 – Михаил Дорин

Тут же и фотографии отличившихся военнослужащих, боевые листки и многое другое.

— Товарищ майор, а почему вашей нет фотографии? Я слышал, что вы лётчик от Бога?

— Ну не прямо уж от него. Что-то у меня получается лучше других, что-то как у всех. На отлично летают только птицы, товарищ ефрейтор, — подмигнул я парню.

Я отпустил ефрейтора, когда мы подошли к кабинету Бунтова. На его двери висела табличка, показывающая всем, что это кабинет Леонида Викторовича.

— Разрешите войти? — постучался я в дверь и приоткрыл её.

Бунтов как всегда был весь погружен в дела. На столе звонил внутренний телефон, в углу кипел чайник, а на окне громко вещал динамик прослушки стартового канала.

— Спасибо за управление! Скучной смены, — поблагодарил экипаж в эфире группу руководства полётами.

— Хорошего вам дня, — ответил ему РП.

В этот момент Бунтов взорвался, хватая тангенту громкоговорящей связи. Похоже, что себе командир полка поставил в кабинете прямую связь с Шохиным.

— Я же сказал, никаких лишнихслов в радиообмене. Объяснительные пускай пишут и ко мне, — рявкнул Леонид Викторович, отбрасывая тангенту.

— Понял, — спокойно ответил на это руководитель полётами.

Выдохнув, Бунтов поднял на меня глаза и махнул, разрешая войти в кабинет. Внутри было прохладно. Сразу видно, что кондиционер БК-1500 хорошо справляется со своими обязанностями.

Но пыл Бунтова охлаждал он не очень хорошо.

— Сан Саныч, ты вовремя. Долго тебя ищу. Чего сразу не пришёл ко мне? — встал Леонид Викторович из-за стола и пожал мне руку.

— С личным составом сначала пообщался.

— Ага. Ну тогда за Олега Игоревича и его оператора знаешь. Хуже обстановки не придумаешь, — показал Бунтов на стул, приглашая меня сесть.

Командир полка налил мне и себе чай, прежде чем продолжил разговор.

— Знаю, что сейчас ты будешь мне говорить про тела погибших. Не до этого сейчас. У командования нет решения, что делать с Пальмирой. Там катастрофа назревает. В самом центре страны и такое проворонить! Сначала Дейр-Зор прое… проехать дали боевикам. А теперь ещё и Пальмиру.

— Увлеклись борьбой на севере? — спросил я.

— У меня ощущение, что военное руководство Сирии увлеклось только самой собой. Операции не проводят, поддержку запрашивают в самый последний момент. Кругом одни предатели сидят. Здесь за неделю до гибели нашего экипажа двоих сирийских солдат взяли за попытку диверсии. Чуть было бомбосклад не подорвали, — продолжил говорить Бунтов, отпивая чай.

После небольшого вступления, Леонид Викторович перешёл к текущим задачам.

— Итак, с этого момента ты — командир вертолётной эскадрильи смешанного авиационного полка. Пожалуй, больше чем твоё подразделение, никто не работает, — объявил мне Бунтов.

Это было для меня не такой уж неожиданностью. Теперь предстояло выяснить состояние дел в эскадрилье.

В кабинете командира полка продолжал вещать динамик прослушки стартового канала. Холодильник «ЗИЛ» тихо ворчал, а сам Бунтов уже вовсю раздавал указания по телефону.

— Парашют! Тормозной, козе в трещину, парашют! Как ты умудрился его потерять, Василий⁈ — возмущался в трубку Леонид Викторович.

Бунтов так надрывался, что его лицо было красным от напряжения. Пожалуй, лучше командира полка оставить одного.

— Разрешите идти? — спросил я у Бунтова, когда он повесил трубку и выдохнул.