Книга Сирийский рубеж 3, страница 51 – Михаил Дорин

Среди собравшихся начались шептания. Многие из представителей конструкторских бюро мою фамилию знали не понаслышке. За время службы в Торске мы часто работали над разными тематиками войсковых испытаний.

— Это большие цифры. И вы же участвовали в работе экспериментальных групп в Сирии, верно? — спросил у меня маршал Рогов.

— Именно так.

— Майора можно назвать компетентным человеком в вопросе двух вертолётов, — дополнил один из генералов.

— Так какие ваши предложения, майор? — спросил у меня Иван Иванович.

— Как это не странно, нам нужны два вертолёта, — сказал я, и представители МинАвиапрома зашептались между собой.

— И совсем не странно, — улыбнулся Чубов.

Я рассказал о преимуществах Ми-28 над Ка-50. Затем перешёл к обратному сравнению и выдал все недостатки. По каждому из вертолётов нашлись сомневающиеся, но никто меня не перебивал.

— Моё мнение, что каждый из этих двух вертолётов обладает своими особенностями, которые необходимо оптимизировать для решения определённых задач. Ми-28 — машина полябоя. Подобие танка, БМП или другой бронетехники, которая должна решать задачи огневого поражения противника на переднем крае. В 70% случаях эти задачи решаются днём и в простых метеоусловиях.

— Но вы имеете опыт применения Ми-28 ночью, разве не так? — спросил меня начальник управления Армейской авиации.

— Да. И лишь благодаря удачно выбранному маршруту мы не разбились. Влияние очков ночного видения было весьма пагубным. Пока вертолёт не адаптирован полностью для ведения боевых действий ночью.

— А Ка-50? — спросил уже другой генерал.

— Мы летали ночью и в Сирии, и в Торске. Таких проблем не возникло. К тому же, лучшая маневренность помогает при полётах в горах. Плюс, электронная начинка Ка-50 более насыщена. К тому же, на Ми-28 только 4 точки подвески, а на Ка-50 есть возможность задействовать все 6. Да и ракеты «Вихрь» работают с большей дальности, чем управляемые ракеты Ми-28. Поэтому, этот вертолёт стоило бы предназначить для решения специальных задач в сложных метеоусловиях. Правда, в двухместной модификации.

Особенно внимательно слушали представители конструкторских бюро. Все плюсы и минусы своих машин они знали, поэтому приняли всё спокойно.

— Давайте подытожим. Вы говорите, что эти два вертолёта по своим характеристикам друг другу практически не уступают. Затем говорите о необходимости двухместного Ка-50… — начал рассуждать Чубов.

— Егор Алексеевич, нами уже разработан такой вертолёт. Так что много времени на первый образец не потребуется, — быстро добавил один из конструкторов Камова.

— Это прекрасно. Но Клюковкин говорит, что если и есть разница, то в современной войне она несущественна, так? — переспросил меня маршал Рогов.

— Да. Два вертолёта друг друга дополняют.

Тут слово вновь взял Чубов.

— Тогда всё понятно. Вот экспертное мнение человека. Если нет разницы, зачем нам выпускать два ударных вертолёта?

Судя по всему, с этими «эффективными менеджерами» в роде Чубова надо говорить по-другому. Надавить не получиться. На жалость тоже не стоит надеяться. Да и Рогов пока не полностью готов поддержать идею с двумя вертолётами.

Придётся Чубову подкинуть более денежную идею, чтобы он не путал маршала.

— Разница есть, Егор Алексеевич. Вы упускаете возможность выгоды, — поправил я Чубова.