Книга Сирийский рубеж 3, страница 106 – Михаил Дорин

— Это хорошо. Присядем «на дорожку», — указал я Петрову на стул.

Мы с ним сели друг напротив друга.

Кеша молча «приземлился», поправляя свой «лифчик». Его шлем слегка покачивался в чехле, а сам он выглядел совершенно спокойным.

Секунды шли, а за окном слышался гул двигателей спецтранспорта и громкие разговоры техников. Стоянка хоть и не совсем рядом с жильём, но слышимость стопроцентная.

— Саныч, можно мне сказать, — тихо произнёс Кеша.

— Конечно.

— На той стороне будут и те, кто с нами бок о бок воевал на Голанах и в Рош-Пинна.

— Знаю.

— А каково будет сирийским лётчикам? Они и вовсе воюют со своими братьями, родственниками, друзьями. Не думай, что я сомневаюсь в правильности приказа, но какие-то нехорошие мысли есть.

Я не сразу нашёл, что ответить Петрову. Слишком уж сложную тему он завёл.

— Знаешь, если у тебя есть сомнения, вспомни подполковника Тобольского и его оператора, стену с портретами в деревне и то, во что превратили северные провинции благие намерения этих оппозиционеров.

Кеша кивнул и накинул на плечо автомат.

— Колёса в воздух, — улыбнулся Петров.

— От винтов, — ответил я, и мы направились с Иннокентием к выходу.

На стоянке всё было подготовлено. Ми-28 заправлены, подвесные топливные баки подвешены, блоки с неуправляемыми ракетами снаряжены и пока ещё «зачекованы».

Мои лётчики столпились в одну кучу и общаются перед началом перелёта.

— Все готовы? — спросил я, подойдя к своей группе.

— Так точно, — услышал я поочерёдный доклад от каждого экипажа.

Я ещё раз осмотрел всю группу.Из всех можно выделить экипаж Ибрагимова и Хачатряна. Молодой Петруччо Могилкин стоит чуть в сторонке, но уже имеет свой голос в коллективе. А вот ещё одного командира Ми-8 я не вижу.

— А где экипаж второй «пчёлки»? — спросил я.

За спиной раздался сухой кашель Батырова. Повернувшись, я увидел, как шёл вместе с молодым лётчиком-штурманом к нашей группе.

— Вроде не опоздал, верно? — улыбнулся Дмитрий Сергеевич, поправляя на голове подшлемник.

— Подтвердил, товарищ подполковник. Только вот нам бы знать конкретные задачи. Вы вроде бы этим занимались? — тихо сказал я Батырову.

— Обижаете, Сан Саныч. Задача упрощается. Посадку рассчитываем в Тифоре. Он же наш главный аэродром на период всей операции по освобождению Пальмиры. Сейчас туда срочно будут переброшены элитные части. Их нам и поручено поддерживать. На рассвете ожидаем прибытие восьми Ми-24 для усиления. Вроде всё сказал. Может что добавите, товарищ майор?

Я кивнул, но добавлять тут особо нечего.

— Быть внимательнее. Тифор всего в 50 километрах от Пальмиры. От линии боевого соприкосновения и того ближе. Нагрузка будет большая, так что спать придётся мало. Вопросы? — спросил я.

В такие моменты все более-менее настраиваются на серьёзную работу. Кроме Кеши, у которого созрел очередной вопрос.

— Командир, может быть не к месту, а как вообще будет организовано питание личного состава?

Серьёзный вопрос для Кеши оказался юмористическим для всех остальных.

— А ты в гостях не наелся, да? — уточнил я.

— Ну, я ж в туалет сходил.

— Согласно руководящих документов, капитан Петров, — ответил за меня Батыров.

Этот ответ расстроил Иннокентия.

— Понятно. Значит будут разгрузочные дни, — сказал Кеша.

Через минуту мы начали занимать места в кабинах. Многие техники начали грузиться в «восьмёрки», чтобы перебазироваться вместе с нами. На отдельной стоянке шла погрузка большого количества средств поражения в огромные Ми-6 с сирийскими флагами на борту.