Книга Сирийский рубеж 4, страница 90 – Михаил Дорин

Стоявшие вокруг ливийцы начали отходить назад от тела. Запах уже становился не совсем морским. Да и вид погибшего был не из самых приятных.

Карим и Кеша принесли разбросанные вещи, но кое-что они забыли. Я осмотрел бетон рядом с телом и не обнаружил главной реликвии этого пилота. Тут до моего плеча дотронулся один из ливийцев и протянул свёрнутый бумажный комок.

Это оказалась та самая фотография, которую с ненавистью выбросил один из ливийцев. Я забрал свёрнутый комок и раскрыл его, чтобы расправить.

На снимке молодая девушка и двое девочек-близняшек. Всей семьёй они сидят рядом с покрывалом, на котором расставлены вкусности. Похоже, на семейный пикник. Рядом с ними и отец семейства. Здесь он улыбается и крепко обнимает жену.

Я ещё раз расправил фотографию, сложил её пополам и вложил в карман американца. Накинув на него брезент, я встал и посмотрел на ливийцев.

— Понесли, — скомандовал сержант, и четверо солдат, схватив за края брезента, понесли тело в машину.

Рядом с ней стояли врачи и… двое в гражданской одежде. Одиниз них направился в нашу сторону.

Выглядел этот ливиец серьёзно, а походка у него была подстать королевской.

— Не идёт, а пишет, — сказал Кеша, стоявший справа от меня.

— Сан Саныч, может пойдём. Мы уже достаточно сегодня сделали, — предложил Карим.

— Вы идите, а я с ним поговорю, — ответил я, и отпустил свой экипаж.

Ливиец подошёл ко мне с широкой улыбкой и весело хмыкнул.

— Александр, добрый вечер. Я бы хотел с вами поговорить. А если быть точным, задать пару вопросов, — улыбался вежливый ливиец, протягивая мне руку.

— Добрый. Слушаю вас. А если быть точным, у меня не так много времени на ответы.

— Интересный подход, — посмеялся ливиец, отвечая на русском языке.

Причём весьма неплохо. Наверняка учился этот человек в Союзе.

— Так как вас зовут и кого вы представляете? — спросил я.

— Мустафа Махмуди. Я представляю мухабарат Аль-Узма Эль-Джамахирия, представился ливиец.

Тогда всё бьётся. Местный аналог КГБ всегда тут как тут.

— Не знал, что ваше ведомство добавляет к названию приставку аль-узма. Когда вы стали называться «Великая Джамахирия»? — спросил я.

— Со вчерашнего дня. Это указ нашего Лидера Революции. Мы одержали победу и отразили атаку американцев. Они долго не оправятся.

Скромностью господин Махмуди явно не обладает. Я ничего не имел против Каддафи, да и кто я такой, чтобы что-то ему предъявлять.

В Ливии вода стоила дороже бензина, а социальные выплаты были солидные. Про заработные платы я вообще молчу. По мне так результаты его правления налицо. Особенно на фоне того, что станет с этой страной после убийства Каддафи.

— Рад, что вы «объективно» оцениваете свои силы. Я могу идти или вы всё же мне зададите пару вопросов?

Махмуди молчал, а только улыбался во все 32 зуба. На контрасте с его смуглой кожей это выглядело эффектно.

— Пока нет. Ещё раз вам спасибо, что доставили сюда тело американского пилота. Надеюсь, что… маленькое недоразумение, которое случилось здесь, останется именно такого масштаба, — тихо сказал Махмуди.

— Вы из-за наставленного на меня пистолета? — спросил я.

— Вроде того.

— Приятного мало, но инцидент, считаю, разрешённым. Мне пора.

Махмуди кивнул и пожал мне руку на прощание. Я прошёл мимо Мустафы, но он решил меня проводить прощальным словом.