Книга Сирийский рубеж 4, страница 85 – Михаил Дорин

— Не припомню.

— А какие-нибудь интересные дефекты заводские присутствовали? Которые приходилось находить уже после полётов.

Свистунов пожал плечами. Но я уже и сам вспомнил.

— Бустеры крена и тангажа меняли? — спросил я.

— Да, — ответил Свистунов.

— А не обратили внимание на саму плиту, к которой они крепятся?

Свистунов, как «присвистнул», что чуть в ферму вертолёта не вошёл, пока бежал.

Я улыбнулся. Возможно, в процессе ремонта или установки плиты её крепления были повреждены. Но тогда это либо дефект после ремонта, либо намеренное.

Отбросив мысли о диверсии, я встал и пошёл в направлении нашего ангара.

Меня и догнал Кеша.

— Саныч, вертолёт… подписан акт, короче. Можем один борт облетать. А ещё нам предлагают вылететь и ознакомиться с районом полётов.

— Заодно и облетаем вертолёт. Радуйся, Кеш. Увидишь море.

В кабине Ми-8 стоял привычный гул двигателей. Солнце продолжало припекать через блистер, несмотря на уже вечерние часы. Времени, чтобы нам слетать над морем оставалось не так уж и много.

Выполнив висение над полосой, мы аккуратно приземлились. Теперь Кеше предстояло записать кое-какие параметры в карточку облёта.

— Саныч, зря мы ливийцам сказали, что у них плохо с документами, — сказал по внутренней связи Карим, записывая что-то в один из выданных местными руководителями журналов.

— Надо было им продолжать на салфетках всё оформлять? — уточнил я.

Карим улыбнулся и отложил в сторону первый журнал. Пока мы готовились к вылету на облёт техники, полковник Амин в грубой и настойчивой форме нацелил личный состав на ведение хоть какой-то документации. Сразу появились и журналы, и формуляры, и остальная документация.

— Кеша, ты скоро? — уточнил я.

— Не-а. Местные ребята понаписали столько пунктов, что я только дошёл до давления в гидросистеме.

Включённый на всю мощность «кондиционер» приятно обдувал моё вспотевшее лицо. Разумеется, что открытый блистер и вентилятор — это не БК-1500, но других климатических систем на борту не имеется.

Карим потянулся ещё к одному из журналов и посмотрел на него внимательно. Привлекла моего бортового техника надпись на обложке.

— Ничего не пойму. Арабские буквы для меня «тёмный лес», — посмотрел он на название.

Я решил посмотреть на этот новый журнал. Обложка совсем не потрёпанная. Судя по датам, он был начат ещё полгода назад. Последняя запись как раз в то же самое время и сделана.

— Командир, непонятно что за документация? «Журнал проверки журналов»? — спросил Карим.

Я напряг все свои знания арабского и попробовал перевести. Название было интересным и необычным.

— Внутренний журнал обработки поступающих указаний, — ответил я.

И тут мы как поняли с Каримом!

— ВЖОПУ⁈ — переспросил Уланов.

— Вот именно… туда. Надо ж было так журнал назвать, чтоб его название так своеобразно звучало в сокращённом виде, — посмеялся я.

Кеша наконец-то закончил, и я запросил разрешение на взлёт.

— Тобрук-старт, 907му взлёт.

— 907-й, вам взлёт разрешил. Зона в море не далее 20 километров от берега, — предупредил нас руководитель полётами.

— Понял, разрешили, — ответил я.

Вертолётаккуратно отделился от полосы и начал разгон. Бетонная поверхность и территория лётного поля начали постепенно сменяться жилами застройками города.

Под нами узкие улицы Тобрука, наполненные машинами и автобусами. Невооружённым взглядом было видно, что автомобилей в Ливии огромное количество. Даже сверху видны «пробки» на дорогах.