Книга Сирийский рубеж 4, страница 44 – Михаил Дорин

Василий Трофимович продолжал сидеть на месте Карима с надетой гарнитурой. Выглядел он сосредоточенно и не показывал никаких эмоций. Его усы слегка вздрагивали каждый раз, когда он сжимал губы. А в руках он крутил спичечный коробок.

— «Высотку», значит. Обстрел? — перешёл Чагаев на внутреннюю связь, задавая нам вопрос.

— Вряд ли. Каждый день облёт аэродрома. Много охраны сирийцев, да и населённые пункты рядом проверены, — ответил ему Батыров.

— А ты что думаешь? — спросил у меня Василий Трофимович, повернув голову.

— Если бы был обстрел, нам так бы и сказали. В докладе чётко было обозначено, что произошёл взрыв на базе.

— Верно, — кивнул Чагаев и снял наушники.

Генерал медленно встал и вышел в грузовую кабину. Карим предложил Чагаеву достать ему отдельную гарнитуру и присоединить её к радиоточке в районе двери.

Чагаев подумал и согласился. Через минуту он уже сам вышел с нами на связь.

— Значит так, товарищи лётчики. Ждём 10 минут. Далее взлетаем. В воздухе будете уточнять, где нам произвести посадку.

Отведённых десяти минут ждать не пришлось. Только Чагаев закончил говорить, как в эфире вновь появился Хачатрян.

— 115-й, разрешают перелёт обратно на Тифор.

Батыров моментально начал выполнять взлёт. Вертолёт вздрогнул и начал отрываться от земли, окутанный облаком песка и мелких камней. Мы летели в направлении трассы Хомс-Пальмира, оставляя позади древний город и его белые колонны.

Я ловил каждую минуту пути. Чем ближе подступала база, тем тяжелее становилось дыхание Чагаева, периодически выходившего на связь с нами.

— Наблюдаем аэродром, — доложил Димон, и генерал вновь заглянул к нам в кабину, чтобы иметь лучший обзор.

Показались ангары, бетонная полоса и перемещающиеся вокруг базы сирийские солдаты. Взгляд у меня сам потянулся к зданию высотного снаряжения, над которым стоял дым.

Длинное одноэтажное здание, где в одной из комнат мы жили весьма компактно и дружно, было окружено множеством людей. Я привыкузнавать его издалека. Сейчас же часть крыши обвалилась. Причём именно в том месте, где и была наша комната. Часть стены рухнула, а окна были выбиты.

— Сделайте облёт места, — дал команду Чагаев и Батыров доложил об этом руководителю полётами.

— 115-й, мы на посадку? — запросил Хачатрян, когда нам разрешили сделать ещё один круг над зданием.

— Подтвердил, — ответил Димон.

Мы снизились к земле, чтобы пройти как можно ниже над «высоткой». Несколько УАЗ «таблеток» стояли прямо у входа.

Выводили раненых.

— Нормально рвануло. Прям в нашей комнате, Саш, — сказал мне Батыров, когда мы прошли над местом взрыва.

— Только бы все были целы.

— Вроде всех выводят. Не вижу, чтобы кого-то вынесли на носилках.

После прохода мы начали заходить на посадку. Чагаев дал команду сесть на стоянку, чтобы он мог быстрее оказаться на месте террористического акта.

А то, что это именно теракт, у меня сомнений не вызывает.

После посадки генерал сразу вышел из грузовой кабины, не дожидаясь выключения. К нему уже шёл Каргин и ещё несколько человек, чтобы сопроводить на место взрыва.

Когда я спустился на бетонную поверхность, то сразу ощутил запах гари, йода и расплавленного пластика.

Чем ближе я подходил к «высотке», тем больше под ботинками хрустели мелкие осколки стёкол и обломки стен. На месте нашей комнаты теперь была куча обуглившихся досок, обрушившихся балок и перекошенных металлических кроватей. Над обломками поднималась сизая струйка дыма.