Книга Сирийский рубеж 4, страница 42 – Михаил Дорин

— Третий? — тихо спросил Василий Трофимович.

— Так точно, — кивнул Батыров.

Я быстро сообразил и поставил перед генералом пустой стакан. Димон «запустился» чуть позже, но сумел налить Чагаеву.

— Полный, Дмитрий Сергеевич — подсказал командующий Батырову, когда тот сначала налил только половину гранёного стакана.

Когда Димон закончил, генерал Чагаев взял стакан и окинул всех суровым взглядом. Но чувствовалось, что он смотрит на каждого с уважением.

— За всех, кого с нами нет, — сказал генерал и поднёс стакан к губам.

Все молча выпили, а через несколько секунд по столу застучали стаканы и рюмки, которые опустили собравшиеся.

Чагаеву предложили закусить, но Василий Трофимович поблагодарил и отказался. Пока что никто не садился.

— Спасибо вам всем. Вы достойно и с честью исполняете свой интернациональный долг. Всех с наступившим Новым годом! Желаю, чтобы в следующий раз вы его встретили дома, с родными и близкими.

Генерал прервался и вновьпосмотрел каждому в глаза. Но есть ощущение, что он не всё ещё сказал.

— Сирийские войска взяли Пальмиру. Боевики сдались, — громко сказал Василий Трофимович.

Все шумно загудели, а Чагаев пожал руку Батырову и мне.

— Завтра будьте готовы вылететь в Пальмиру. Мне нужно осмотреть Древний город. Не провожайте, — сказал генерал и направился к выходу.

В дверях его уже ждал Каргин. Пропустив Василия Трофимовича, он замахал на нас кулаками.

Утро после нашего праздника выдалось привычно-сухим и ветреным для сирийской пустыни. Ми‑8, на котором бортовым техником был Уланов, подготовлен к вылету. Я и Димон стояли рядом со сдвижной дверью и ждали появления начальства.

— Сань, а что ты с Кристиной Чагаевой не поделил? Батя у неё серьёзный. Жизнь бы у тебя удалась с ним, — рассуждал Батыров.

— Ты мне предлагаешь на Кристине или на генерале жениться? Не вижу связи.

— Ну ладно тебе. Прям всё так у вас не сложилось с этой Кристиной?

— Разошлись левыми бортами. И я этому рад. У меня есть та, к которой мне домой хочется возвращаться каждый день и просыпаться в одной постели, — ответил я.

Чагаев и ещё несколько человек появились через несколько минут. Генерал поприветствовал нас и дал команду запускаться.

После взлёта и сбора всей нашей группы, мы взяли курс на Пальмиру. Рядом нас прикрывала смешанная пара Ми-28 Хачатряна и Ми-24 Бородина. Ребята проверенные и надёжные.

Двигатели гудели ровно, а вибрация практически не ощущалась. Весь мир снаружи представлялся то переливами песка, то острыми силуэтами холмов.

Карим периодически заглядывал в грузовую кабину вертолёта, чтобы посмотреть на пассажиров.

— Никакой важности, никаких парадов, — громко сказал он мне на ухо.

Я выглянул через плечо Уланова и увидел генерала. Василий Трофимович сидел у иллюминатора. На нём была та же потрёпанная кожаная лётная куртка, старая кепка вместо фуражки и простые, потёртые берцы. Ни орденов, ни блеска. Его можно было принять за обычного офицера в звании не выше подполковника, если не знать в лицо. Он молчал и вращал в ладонях спичечный коробок.

— Устал генерал. Ни пустыня, ни древние руины уже не производят на него впечатления, — произнёс Димон и показал мне жестом на часы.

— Через десять минут будем на месте, — коротко сказал я.

Древняя Пальмирапоявилась резко, словно из зыбкого марева. Колонны и арки светились белым камнем под утренним солнцем. Было видно, как среди развалин перемещаются небольшие группы солдат.