Книга Сирийский рубеж 4, страница 13 – Михаил Дорин

Пока мы шли с Заварзиным к вертолёту, я чуть не оглох от постоянного жужжания у моего левого уха. И это было не какое-то насекомое.

— А вы музыку любите? Классику или современную? Мне недавно попался концерт группы «Кино». Вы не слушали её? — заваливал меня вопросами Максут.

— Да куда уж мне. Я больше Толкунову люблю, — ответил я.

Ставка была на то, что уж с творчеством великой советской певицы молодёжь 80-х слабо знакома. К сожалению, не прошла ставка.

— О! А я её несколько песен знаю наизусть. Вот послушайте: ' — Я прилечу — ты мне скажи. Бурю пройду и пламень…'.

Мда, поёт Максимка хорошо, но не в тему.

— Молодец, — похвалил я Заварзина.

От музыки Максим плавно перешёл к спорту. Затыкать ему рот я не стал. Может у парня из-за волнения такое многословие.

— «Спартак» навсегда в сердце. Народная команда! Правда, в хоккее я больше за «Крылья» переживаю…

И так до самого вертолёта. Мои ботинки скользили по тёмным лужицам, а взгляд снова и снова уходил в небо.

— А погода сегодня 31 декабря самая «лётная»: хоть глаз выколи. Я вот помню у меня дома…

Я улыбнулся. Такого разговорчивого ещё надо было мне постараться найти.

— Командир, при такой видимости я бы и на рыбалку не поехал, а мы вот летим. Зато на охоту… Вы бы куда пошли лучше?

Чуть было не сказал «подальше от сюда». Но кто ж за меня будет эту работу делать.

— Лучше на рыбалку, — ответил я.

— Вот и я люблю рыбалку! Помню мы с братом…

Пока Заварзин рассказывал, как он тащил брата десять километров с порезанной ногой, мы уже подошли к Ми‑24. На фоне серого неба машина казалась большим зверем — распластанные лопасти, изломанный силуэт, грязные бока с тёмными потёками масла.

Заварзин остановился на секунду, всматриваясь в вертолёт.

— Сан Саныч… а вы помните свой первый вылет в плохую погоду?

Я усмехнулся и начал вспоминать. Посмотрев в небо, сощурился, напрягая извилины. Ведь технически мой первый вылет в такую погоду ещё даже не состоялся.

— В такую? Первый был давно.Не особо помню тот день, а вот то что пропотел как в бане во время того вылета, помню.

Заварзин хохотнул коротко, неловко, но в смехе уже не было зажатого страха, а только уважение и внутренняя готовность.

Я занял место в кабине, поправив после посадки в кресло жилет и автомат. Быстро пристегнулся. Органы управления стояли нейтрально, но я не смог удержаться, чтобы не погладить ручку управления и рычаг шаг-газ.

— 302-й, группе доложить о готовности, — запросил я на канале управления.

Пока все экипажи выходили в эфир с докладом, в Ми-8 заканчивалась погрузка десантных групп. Сирийские бойцы тащили с собой АГСы, пулемёты и большой боекомплект. Было видно, что готовились к серьёзному сопротивлению.

— Доклады принял. Тифор-старт, я 302-й, утро доброе. Группе запуск.

Руководитель полётами дал разрешение, и тишина на аэродроме закончилась.

Дымка сразу дрогнула от вибрации. Следом один за другим вертолёты начали «раскручиваться». На бортах вспыхнули бортовые огни, и всё вокруг наполнилось гулом.

— 302-й, группа 201-го готова, — доложил мне о запуске ведущий десантной группы Ми-8.

— Понял. Выруливаем на полосу, — дал я команду.

На рулёжке начали выстраиваться вертолёты. Кому-то было удобно даже просто выполнить подлёт и занять место на полосе. Через несколько минут Ми‑8 заняли центр строя на полосе. Их силуэты казались мне сейчас более массивными и чуть грузными.