Книга Сирийский рубеж 4, страница 112 – Михаил Дорин

Какой-то он странный. Думал, что спросит нечто обратное.

— Будем верить, что живой. Я бы именно на такой вариант рассчитывал.

Морозов покачал головой и дальше пошёл молча. Будто бы не рад, что у его напарника есть шанс на спасение. Странно себя ведёт этот Коля.

Через минут десять он вновь заговорил и рассказал, как всё было. Морозов и его ведомый выполняли патрулирование. Тут появились американцы. Ливийцы принялись брать на сопровождение цели и взяли всех четверых.

— Вроде оператор с Як-44 сигнал от нас принял и должен был с ливийцами связаться. Но американцы уже начали нас атаковать. Я успел сманеврировать, а вот напарник нет.

— Ну так он прикрыл тебя. Я слышал в эфире доклад от него, что один американец сбит.

— Это ведь не значит, что он сбил, — отмахнулся Морозов.

Нет, он реально странный. Они как будто с напарником были не самые близкие знакомые.

Когда все разместились на ящиках в ангаре, я отвёл американцев подальше и сел рядом с ними в качестве охраны.

— Раздевайтесь. Чувствуйте себя как не дома, — сказал я пилотам и присел на один из ящиков от запасного имущества.

Бежать этим ребятам было некуда, да инезачем. Ливийцы их могут в живых не оставить. Сначала и вовсе будут пытать со страшной силой.

Американцы сбросили с себя снаряжение и сели на две железные кровати, которые мои техники держали в ангаре для себя. Их вещи убрали, чтобы они им… «не мешали».

— Неудобно. Как в тюрьме, — жаловался один из пилотов.

Слова я разбирал с трудом, но общий настрой двух американцев был мне понятен. Ощущение, что это они нам оказывают услугу.

— Зачем ты нас вытащил? — заговорил американец со мной на ломанном русском, которого Кеша удостоил удара в глаз.

— Не оставлять же вас там. К тому же меня отправили за моим лётчиком. И немного не туда.

К нам подошёл Свистунов и протянул две открытые консервы с тушёным мясом нашим «гостям». Американцы брать побоялись данный деликатес.

— Это очень вкусно. Ну… ням-ням, кусь-кусь… — пытался старлей на пальцах объяснить американцам, что консервы вкусные.

— Не утруждайся. Этот с фингалом нас понимает, — прервал Свистунова.

Старший лейтенант ушёл, оставив нас втроём. Американцы смотрели несколько минут на консервы, не решаясь съесть хоть одну ложку. И это после того, как мои парни подогрели им мясо в консервах.

Распробовав еду, американцам она пришлась по вкусу. Уплетали за обе щёки.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем они закончили трапезу. Слов благодарности я не ждал.

— Хочешь поговорить? — спросил у меня второй американец, «отсвечивая» большим фингалом.

— Не горю особым желанием.

— А я кое-что хотел бы тебе сказать, мистер Клюковкин, — произнёс американец мою фамилию.

В ангаре было достаточно душно. На лице «русскоязычного» американского пилота видны капли пота. Его коллега и вовсе стянул с себя верхнюю часть комбинезона и остался в белой майке.

Странно было услышать свою фамилию из уст сидящего пилота. Более удивительно, чем его знание русского языка.

— Вечер перестаёт быть томным, — ответил я американцу, который только что назвал мою фамилию.

Отпираться и говорить, что американец ошибся, я не собирался. Поскольку сам факт этой информации уже наводит меня на интересные мысли.

— Да. Вижу, что вы удивлены, — ехидно улыбнулся американец.

— Ещё бы. Я вот не могу назвать вашу фамилию. Откуда вы меня знаете?