Книга Африканский рубеж, страница 43 – Михаил Дорин

— Кузьмич, скажи техникам пускай мне документацию на вертолёт пока подготовят, — сказал я бортовому технику, намекая, чтобы он нас оставил.

— Да, командир.

Константин встал со своего места и вышел в грузовую кабину. В этот момент Вадик выдохнул и снял гарнитуру, начиная её быстро сворачивать.

Вадим несколько секунд сидел молча, а потом заговорил первым.

— Саныч, только давай без нравоучений, лады⁈ Ну, нормально же всё.

— Ты сам-то понял, что произошло? — перебил я Давыдова.

— Слушай, хотел тебе показать заход по афганской схеме. Какая-то ерунда произошла. Мне вообще нормально всё виделось. Всё контролировал… — продолжал упираться Давыдов.

— Ни хрена ты ничего не контролировал, Вадик, — прервал я его.

Давыдов замолчал и ждал продолжения моей речи.

— Это была классическая «валёжка». Скорость была большая. Тут ты начинаешь вводить вертолёт в пикирование и продолжаешь разгоняться. Начал появляться правый крен, но ты действовал неверно. Эффективность поперечного управления упала, а ты начал стремиться убрать появившийся крен отклонением ручки управления влево. Но это привело к ещё большему увеличению зоны срыва потока на несущем винте. Вертолёт увеличил крен, а ручкау тебя уже была на упоре.

— Я всё это знаю, Саныч.

— Это хорошо. Раз знаешь, то по мне так ты решил показать, какой ты ас. Я посмотрел.

— Я… не рассчитал. Но мне известно, что если входишь в «крутую» спираль, надо убрать крен, а затем уменьшить угол пикирования, — сказал Давыдов.

Теперь всё ясно. Товарищ Вадик — «самолётчик». На самолёте действия в подобной ситуации несколько отличаются.

Отсюда и небольшое непонимание процессов аэродинамики.

— На самолёте есть рули направления и высоты, а на Ми-8 подобной «роскоши» нет, — произнёс я и Давыдов слегка опешил.

— Эм… не понял?

— На каких самолётах летал? — спросил я.

— Не думал, что ты догадаешься. Я только в училище летал на Л-29 и Як-28. Потом как-то всё через одно место пошло. Здоровье подкачало, так что прошёл ВЛК только на вертолёты и транспортную авиацию. Вот теперь здесь. Но мне и так нормально, — вытащил Вадим из кармана пачку «Мальборо».

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно выдохнул и отвёл взгляд.

— Ты не куришь, Сан Саныч? — спросил Давыдов.

— Нет. И тебе не советую.

— Ладно, Саныч. Всё я уяснил. Никакого лихачества.

— Будем считать, что ты понял. Пошли, а то душновато в кабине.

Я первым выбрался из вертолёта, спрыгнув на раскалённый бетон. В лицо ударил плотный, влажный воздух, пахнущий керосином, тропической зеленью и океаном.

Поздоровавшись со всеми техниками, я спросил где у них тут штаб.

Поиск пришлось пока отложить, поскольку ко мне быстрым шагом подошли несколько человек. Одеты кто во что, но раз все так ходят, то ничего страшного. Первым со мной начал общаться инженер, одетый в рубашку с коротким рукавом, панаму-афганку и камуфлированные штаны.

Это оказался мой заместитель по инженерно-авиационной службе. Хотя его официальная должность звучала как-то иначе, но круг обязанностей соответствует заму по ИАС.

— Хорошо. Через два часа поговорим предметно. Всю информацию по личному составу, имуществу и технике… — начал я ставить задачу, но тут же за спиной раздался громкий голос одного из техников.

Один из техников пытался что-то объяснить подошедшим к вертолёту местным работникам в синих комбинезонах.