Книга Кавказский рубеж, страница 10 – Михаил Дорин

— Слушай, сколько раз к тебе приходил на работу, он всегда падает, — сказал я, восстановив дыхание.

— Он… не может смотреть… чем мы здесь с тобой… вух… занимаемся, — улыбнулась Тося, и я помог ей подняться.

Мы начали одеваться, но быстро этого не получилось сделать.

— Саш, я ж хотела… хотела… спросить хотела, — успокаивала дыхание Тося, поправляя лифчик и застёгивая рубашку.

— Да, слушаю, — ответил я, заправляя футболку.

— Да чёт… как-то забыла, — улыбнулась Тоня и нежно меня поцеловала.

В дверь деликатно постучали. Тося встрепенулась, поправляя халат и волосы, мгновенно превращаясь из любящей жены в строгого медика.

— Ускорьтесь, товарищ подполковник, — шепнула она и подошла к двери, постукивая каблуками по кафелю.

Тося открыла дверь, и в кабинет «заглянула» голова начальника медслужбы, капитана Одуванова.

— Антонина Степановна, там… товарищ подполковник! Здравия желаю!

— Приветствую, доктор.

— Мы тут… это… А я вот Антонине Степановне предложить хочу сегодня пораньше со службы уйти, — улыбнулся Одуванов.

— Благодарю. Я только к командиру схожу. Неправильно, еслизамкомполка в гарнизоне, а командир не в курсе.

Одуванов кивнул и выскочил обратно в коридор. Тося же подошла ко мне ближе, чтобы поправить меня.

— Иди. А я пока соберусь, — сказала она и поправила мне воротник куртки, окинув любящим взглядом.

Поцеловав её, вышел в коридор, а потом и на свежий воздух. Я сразу направился в командно-диспетчерский пункт, по привычке пружиня шагом по стыкам плит. Дорога шла вдоль основной стоянки авиатехники, и сердце невольно забилось ровнее, в такт далёкому гулу двигателей.

Я смотрел на этот строй машин и чувствовал гордость. Ведь по сути мне и командиру — полковнику Игнатьеву, пришлось собирать 158-й учебный вертолётный полк. Четыре года назад, здесь, было практически голое поле и старый аэродром подскока. Бетон зарос, а здания были в упадке. Когда встал вопрос о формировании Уфимского высшего военного авиационного училища лётчиков, именно мне предложили формировать новый полк.

Не сразу, но я согласился. Всё же, будущее страны не только в технике, экономике и ресурсах. Главная и самая важная инвестиция — дети и подростки. Кому, как не нам, прошедшим Афганистан и Сирию, предстоит передавать свой опыт подрастающему поколению лётчиков.

И вот теперь 158-й полк — кузница кадров с самым большим налётом в Уфимском училище.

Мой взгляд скользил по силуэтам вертолётов, которые стояли на стоянке и ждали очереди на заправку. Вот выстроились в ряд трудяги Ми-8МТ — основные «парты» для курсантов и главные «рабочие» любой войны. Чуть дальше, хищно опустив носы, замерли «крокодилы» — Ми-24. Причём нам с командиром и начальником училища удалось выбить не только Ми-24Д, а вполне свежие «П» и даже пару пушечных «ВП». А ещё нам выделили и четыре Ми-28УБ. Не самые свежие, но зато с хорошей авионикой. Пока что мы их только вводим для ознакомления для 4 курса.

По нашему мнению, курсанты должны учиться на том, на чём им придётся воевать. А воевать им придётся, я это знал точно.

Но я хотел бы увидеть ещё кое-что.

В самом конце стоянки, возвышаясь над остальными машинами, как слоны среди пони, стояли четыре исполина. Ми-6. Тяжеловесы. «Сараи», как их ласково называли курсанты.

Их наличие в учебном полку училища было нонсенсом, нарушением всех инструкций и программ подготовки. Обычно на тяжёлые машины переучивали уже в войсках,и то далеко не сразу.