Книга Инвазия 3, страница 44 – Влад Лей, Александр Грохт

Я уже несусь эдаким носорогом, не разбирая дороги, просто прошибая собой все на пути, включая баррикады, какую-то кучу из частей лабораторного оборудования. Детали и обломки прямо-таки брызгами разлетаются в сторону от меня, а оказавшийся на моем пути ошеломлённый противник тут же получает мощный удар в грудь. Силовое поле легко сокрушает его броню, проникает дальше, пробивая одежду, кожу, я вижу, как кровь, испаряясь, шипит на кулаке.

Надо же, пробил бедолагу практически насквозь, к черту сплющив внутренние органы, сломав позвоночник.

Я стряхиваю останки тела, словно бы застрявшие у меня на руке, и в этот миг сразу два снаряда врезаются в и так уже ослабленную броню на правой стороне груди.

Тут же взвизгнувшие предупредительные сигналы, появившиеся и мигающие красные иконки на экране перед глазами, сообщают, что броня пробита, а датчик жизненных показателей пилота начинает скакать.

Что? Меня ранили? Ни хрена не чувствую. Но зато вижу, как у маленькой фигурки (символизирующей состояние пилота, то есть меня), медленно окрашивается в алый цвет правое предплечье.

Хм…а боли почему нет? Ах, да, точно! Та самая черная сетка не только подсоединяет меня к броне, она же блокирует нервные окончания. А встроенный медкомплекс сейчас срочно лечит меня, вводит весь спектр противошоковых, обезболивающих и стимулирующих препаратов.

Ну и ладно, пускай трудится. Собственно, легкого ранения я не боюсь — затянется. Больше неприятностей могут доставить отходняки от стимуляторов.

Так, и где же у нас стрелки эти снайперские? Кто меня подбил?

Оуч!

Еще один сдвоенный удар.

А это, оказывается, не «стрелки», а всего лишь один стрелок, но с двумя пистолетами. И он чуть-чутьне повторил свой очень результативный выстрел — снаряды попали лишь на пяток сантиметров правее, проломив нагрудник. Но дальше они не прошли, остановленные внутренним слоем защиты, хотя следующее попадание в это место может быть крайне неприятным. Для меня, разумеется.

Ах ты, гадина меткая!

Я отскочил за одну из немногих колонн, имеющихся тут, и выдохнул в рацию:

— Солнышко, а вы со Смитом там совсем уснули?

— Угу. Лежим тут, понимаешь, скучаем, и думаем, как бы подремать…

— Самое время проснутся и прикрыть меня — тут один снайпер объявился, и даже, сволочь такая, броню мне пробить смог.

— А не хрен было корчить из себя несокрушимого бойца космодесанта и бегать под градом пуль! Ладно, чего делать? Чем помочь?

— Я сейчас высунусь, и он тут же пальнет в меня. Зафиксируй эту точку и убей его. Как хочешь, но убей, а то он мне жизни не даст.

— И дальше что? Зачем ты там геройствуешь?

— А дальше у нас осталась пара минут, прежде чем к ним придет подкрепление. И боюсь, что на всех лифтах. Тогда тут станет совсем жарко. Так что я не геройствую, а пытаюсь помешать противнику «высадиться» на нашем уровне.

— Так, поняла, — ее голос тут же посерьезнел — наверное, поняла, что к чему?

— По твоему сигналу, — сказала она.

Я прикинул направление движения, и, крикнув в рацию: «Давай!», выскочил из-за колонны.

Пригнув голову, стараясь прикрыть рукой уязвимую точку на броне, я ринулся к укрытию противника, максимально пытаясь отследить момент появления его с оружием, чтобы либо попытаться уклониться, либо принять выстрел в наиболее прочную, и пока еще целую часть своей брони.