Книга Плантаторы, страница 105 – Александр Грохт

— Медведь…

— Не надо, — оборвал он. — Не надо меня утешать. Я знаю, что этобыла ошибка. Знаю, что я действовал по инструкции. Но это не меняет факта — я убил ребенка. А потом, когда мы выходили… там был его отец. Она бежал к нам, кричал что-то. И кто-то из ребят… он тоже выстрелил. Думал, что это угроза.

Медведь закрыл глаза.

— Двое гражданских, Джей. Их кровь на моих руках. И один из них это ребенок. Командир батальона замял дело, списали на боевиков. Но я… я не смог дальше служить. Подал рапорт, уволился.

— Вань…но это же не твоя вина.

Он уставился на меня пустыми глазами.

— Я… я вижу их каждую ночь. Во сне. Детей. Они смотрят на меня и молчат. Мальчик и две девочки, лет семи–девяти. Просто смотрят. И я не могу… не могу им ничего сказать, не могу попросить прощения.

Я не стал ничего отвечать. Просто присел на кровать, и похлопал забинтованного гиганта по целому плечу. Медведь замолк, и уставился в потолок.

Так прошло минут тридцать.

— Джей, — внезапно раздался голос Макса около палаты. — Тебе там Анька зовет, она очнулась.

Медведь улыбнулся. И сказал:

— Ты иди, командир. Я в порядке. Иди.

Я встал с кровати и уже почти пересек порог, когда меня догнало еще одно слово.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что выслушал без соплей, и не стал сочувствовать.

— Всегда пожалуйста.

Аня. Она выглядела паршиво — бледная, с тёмными синяками под глазами, словно не спала уже несколько суток подряд. Губы были потрескавшимися, а кожа приобрела нездоровый восковой оттенок. Но по крайней мере она сидела, опершись спиной на подушки, а не лежала без сознания на больничной койке. На ней была мешковатая больничная рубашка из застиранного серого хлопка, из-под которой виднелся край белоснежной повязки на животе. Руки лежали поверх одеяла, и я заметил, что к одной из них был подключён капельницей прозрачный пакет с какой-то жидкостью.

— Привет, — тихо сказал я, останавливаясь в дверях.

Аня медленно обернулась на звук моего голоса, и на её усталом лице появилась слабая улыбка.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?

— Живой. А вот как ты? — я подошёл ближе, присаживаясь на край стула рядом с кроватью.

— Ну… бывало и лучше, — она поморщилась, видимо, от боли. — Неделю полежу здесь под присмотром, и буду как новенькая. Самуил Яковлевич всё-таки действительно лучший хирург из всех, кого я знаю. Человек с золотыми руками и железными нервами. Так что если он говорит, что всё в порядке — значит, всё будет хорошо.

— Фух… ну и славно, — я выдохнул с облегчением. — Только выглядишь ты сейчас так, будто через пару дней пополнишь ряды наших врагов.

— Голодная, злая и тупая? — хмыкнула она.

— Да ну тебя… я тут волнуюсь и переживаю, а она издевается.

— Ладно-ладно, прости, Джей, — Аня протянула руку, и я осторожно сжал её ладонь. — Как там Медведь и Оля?

— Медведь — это робот из будущего, посланный спасти мир. Он уже в сознании, причём в отличном настроении. Болтали только что в коридоре.

— Ну и хорошо. Я, собственно, зачем тебя позвала… Ты помнишь, что у вас всего два дня до момента консервации объекта?

— И рад бы забыть, но не выходит. Помню, конечно.

— Тогда ты должен понимать, что все раненые остаются здесь. Ни меня, ни Медведя сейчас перемещать категорически нельзя. Оля вроде бы не слишком пострадала, но брать её с собой нет никакого смысла — она не боец.