Книга Поезд от платформы 2, страница 84 – Стефани Стил

А дело-то не обещало стать сложным. Пожилую женщину нашли забитой до смерти в ее гостиной. Признаки насильственного проникновения в дом были налицо, а криминалисты решили, что жертва поостереглась открыть дверь, и преступник сам вломился внутрь. Команда Джесс тут же причислила этот случай к серии краж со взломом, прокатившихся по округе. Им был известен совершавший их подросток, но тому до сих пор удавалось ускользнуть от них. И вот теперь, по мнению всех сослуживцев Джесс, этот парень проявил свою жестокость и убил женщину – совсем невинную старушку. Его надо было поймать и прищучить за это! Но Джесс не купилась на их версию. Она встречалась раньше с этим подростком. Он был малолетним обалдуем, но никак не убийцей. Подозрения самой Джесс пали на дочь жертвы, чья реакция на смерть матери выглядела чересчур наигранно драматичной. При том что она не пролила ни слезинки. Нюансы, подмеченные Джесс в ходе ее опросов, свидетельствовали о том, что отношения матери с дочерью были натянутыми. Дочь явно затаила обиду на мать за то, что та стала давать деньги не ей, а внучке, отстранив ее от всех операций по счетам. Об этом проболталась двенадцатилетняя внучка убитой, сидевшая, ссутулившись, рядом с матерью на диване. «Мне так не хватает бабули, – пробормотала она со слезами на глазах. – Она всегда делала для меня только хорошее. Вот недавно дала мне три сотни фунтов, чтобы в следующем семестре я смогла поехать по обмену во Францию».

«Она мне была матерью, а не тебе, – процедила сквозь плотно сжатые губы мать девочки. – Только она всегда думала, что лучше меня знает, как нам распоряжаться деньгами. – Женщина разочарованно вздохнула. – Эта поездка по обмену тебе совершенно ни к чему», – добавила она, повернувшись к дочери.

Джесс велела подчиненным проверить их финансы, уточнить, не проявляла ли дочь убитой склонности к насилию раньше, и побеседовать с ее внучкой наедине, убедиться, не знала ли она чего-нибудь еще. Но ребята – не способные узреть нюансы в свидетельских показаниях и посчитавшие убийство делом мужскихрук, проигнорировали ее распоряжения. Командир сказал, что Джесс слишком усложнила все и зазря накручивала себя, и она отступила. И без того уставшая за четырнадцать лет службы от борьбы, необходимости отстаивать свои версии и тщетных потуг быть услышанной, она теперь лишилась единственного союзника. И это добило Джесс. Она вдруг поняла, что сил на новое дело уже не осталось, что никто не стремился докопаться до правды, выбирая легкие пути, что ее терпение изрядно поистрепалось даже дома, и она могла взорваться в любой миг, едва почувствовав, что Алекс с дочками не слушали ее. Теперь-то она понимала (общаясь с Лив после своего увольнения), что они просто попали в ловушку очень токсичной команды. Их командир поднялся в восьмидесятые, когда женщины в полиции были в диковинку и занимались в основном бумажной работой или дактилоскопией и иногда – когда это было абсолютно безопасно – могли входить в состав группы патрульных. Ему давно пора было уйти на пенсию, но он отчаянно цеплялся за кресло своими ломкими, желтыми ногтями.

Короче, Джесс позволила своей команде гоняться за ложным подозреваемым. А собственную версию продолжила разрабатывать в одиночку. В тот день, когда она сумела выведать у внучки, как сильно разъярилась ее мама, найдя в школьном ранце заныканный конверт с двадцатками… В тот день, когда Джесс отследила, наконец, три предыдущих ареста подозреваемой за применение физического насилия и обнаружила убедительные и недвусмысленные кадры видеокамеры над дверью дома напротив, которую ее подчиненные не потрудились проверить… В тот самый день семнадцатилетнего парня, который провел почти всю жизнь в детском доме лишь для того, чтобы в шестнадцать оказаться вышвырнутым на улицу, нашли повесившимся в КПЗ после изнурительного, многочасового допроса об убийстве, которого он не совершал.