Книга Семь престолов, страница 47 – Маттео Струкул

— Должен признать, ваше предложение не лишено смысла. Вы удивили меня, Дечембрио. Может, на самом деле вы не такой глупец, каким хотите казаться. — Губы герцога изогнулись в гримасе, отдаленно напоминающей улыбку. — Значит, вы предлагаете пообещать руку моей дочери Сфорце?

— Ваша светлость, если позволите… — Дечембрио на мгновение запнулся. — Я бы на вашем месте решился пойти дальше. Можно заключить брак по договору с расчетом повторить церемонию официально, когда малютка Бьянка Мария достигнет нужного возраста. Тогда обе стороны уже сейчас возьмут на себя определенные обязательства. В настоящий момент, конечно, Бьянка Мария не может присутствовать на свадьбе, ведь она слишком мала…

— Да и Франческо Сфорца тоже, поскольку я позабочусь о том, чтобы немедленно отправить его на войну. Замечательно, Дечембрио, просто замечательно. Таким образом я сделаю дочь своей наследницей.

— Именно, ваша светлость.

— Что же, я последую вашему совету. Так я одним махом осчастливлю Аньезе и избавлюсь от герцогов Савойских. — Затем Филиппо Мария Висконти внимательно посмотрел в глаза своему советнику: — Но если план провалится, вы лично будете в ответе.

От этой плохо скрытой угрозы Пьера Кандидо Дечембрио пробрала дрожь, но, веря в путеводную звезду, которая всегда направляла его и ловко меняла курс в соответствии с политической обстановкой, советник кивнул, надеясь, что судьба тем или иным образом проявит к нему благосклонность.

Папская область. Апостольский дворец

Габриэле Кондульмер встретился взглядом со Стефано Колонной. Им удалось найти решение. Обстановка в Риме, по крайней мере на нынешний момент, снова была спокойной. Казна вернулась на свое законное место, и папа наконец-то смог заняться текущими делами, которые, кстати говоря, тоже были не самыми простыми: на горизонте все отчетливее маячил Базельский собор. Одним из первых шагов, которые предпринял Габриэле в новой роли, стало объявление об отмене собрания, однако епископы к тому времени уже съехались в Базель в соответствии с декретом, принятым во время предыдущего, Костанцского собора.

Император Сигизмунд, приложивший немало усилий для проведения церковного съезда, не особенно обрадовался решению папы. Еще больше разозлились епископы-концилиаристы, тем более что вскоре новый понтифик объявил о созвании альтернативного собрания — Кардинальской коллегии в Болонье. Цель этого шага была очевидна: лишить вемирные соборы высшей власти и вернуть их под непосредственное влияние папы. На это концилиаристы, решившие отстаивать свою позицию, ответили приглашением Евгения IV в Базель, то есть начали открытое противостояние.

Вот почему сейчас папа был весьма обеспокоен.

Помимо него и Стефано Колонны в комнате находились кардинал Антонио Коррер, кузен Евгения IV, а также Лодовико Тревизан.

— Ваше святейшество, — произнес Тревизан, — положение дел с концилиаристами крайне непростое.

—Я знаю, кардинал, — лаконично отозвался понтифик.

В последние дни к папе тянулся нескончаемый поток послов и гонцов со всех концов Апеннинского полуострова и других стран. Ему приходилось принимать множество посетителей, приезжавших под разными предлогами, но с единой истинной целью: обеспечить себе расположение папы. Среди них были не только представители ненавистных Висконти или Медичи, д’Эсте или Гонзага, короля Франции или Испании — благоволения Евгения IV добивались и правитель Сербии, и королева Кипра. Каждый из просителей, желая впечатлить понтифика, вез с собой огромную свиту, составляя такие внушительные приветственные процессии, что к вечеру папа обычно был совершенно разбит, и этот день не стал исключением. Тем не менее Габриэле собрался с силами и постарался ответить Треви-зану, сохранив хоть немного уверенности в голосе: