Книга Семь престолов, страница 41 – Маттео Струкул

Племянники Мартина V не только оставили без внимания его требования вернуть земли, полученные незаконным путем, но и вступили в открытое противостояние, заявив, что не намерены отдавать казну Святого престола. Они упорно продолжали удерживать сокровища в своем палаццо.

А потом Колонна атаковали Апостольский дворец, официальную резиденцию папы. Габриэле удалось сбежать: под защитой швейцарской гвардии через тайный ход он вместе с личными слугами и самыми верными приближенными покинул папские покои и добрался до замка Святого Ангела.

Грохотали выстрелы из бомбард. Поднявшись на мощную стену неприступной крепости, Габриэле наблюдал, как рыцари со знаменами рода Колонна падают, выбитые из седла, и тонут в бушующем море покореженных доспехов и разбитых голов. Кровь и покалеченные тела заполнили улицы Рима, а нового папу тут же сочли истинным виновником бойни.

С другой стороны, не мог же он отступить перед угрозами этих знатных выродков.

Кошмарное зрелище битвы ужаснуло Габриэле почти что до слез, и он, уступив мольбам командира гвардейцев, вернулся в замок.

Теперь он находился в Зале урн вместе с самыми верными кардиналами. Папа не опасался ни захвата укрепленного замка Святого Ангела, ни отступления своих солдат. Не боялся он, конечно, и потрепанных наемников, которым заплатили Колонна: швейцарская гвардия быстро организовала оборону, явив пример своей знаменитой выучки. Однако новость о том, что самое могущественное семейство Рима ополчилось против него, причем со всей своей жестокостью и яростью, не давала Габриэле покоя.

Кардиналы испуганно смотрели на своего нового предводителя. Среди них были его кузен Антонио, личный врач папы Лодовико Тревизан, Франческо даль Леньяме и Пьетро да Монца. Собравшись в святом месте, ради которого изначально и был построен замок, — в этом зале располагалась усыпальница императора Адриана и его потомков, последних представителей династии, — служители церкви, казалось, задавались вопросом, какая судьба ждет их самих. Глядя на них и надеясь, что гвардейцам удастся отразить наспех подготовленное нападение братьев Колонна, Габриэле почувствовал божественное присутствие в этих просторных нишах с урнами, где покоились останки бывших правителей Рима. Он поднял взгляд на высокий свод. Габриэле не смог бы выразить это словами, но явно ощущал веяние былого величия. Здесь будто сохранилась, впитавшись в мрамор, мощь грандиозной империи, и теперь она поддерживала ныне живущих и дарила им надежду.

— Мы не позволим запугать нас, братья, — заявил Габриэле.

Он сам не знал, почему произнес эту фразу, но она показалась необходимой. Ему посчастливилось быть избранным на роль понтифика, и теперь он должен подтвердить свое право на такую честь. Хотя бы тем, что поможет кардиналам сохранить спокойствие и присутствие духа. Габриэле не имел права разочаровать тех, кто поверил в него. Сам император Адриан, казалось, нашептывал ему слова Божьей воли через легкое движение воздуха и мистическое соприкосновение с высшими силами.

— Мы должны верить в Господа и его могущество. Гвардейцы защитят нас, и как только они разобьют наемников Колонны, порядок в Риме будет восстановлен. Мы не поддадимся произволу. Церковь и так слишком много вынесла за последние годы, и я намерен вернуть ей роль, которой она заслуживает, — произнес Габриэле под грохот бомбард снаружи.