Книга Семь престолов, страница 39 – Маттео Струкул

— А еще хуже то, — продолжил Стефано, — что своим недостойным поведением вы порочите не только ветвь Дже-наццано, которая уже мало меня волнует, но и мою ветвь Палестрина! И я не намерен с этим мириться! Конечно, вам же надо защищать владения, полученные благодаря дяде! Сколько земель он отписал в вашу пользу и в пользу Одоардо и Про-сперо! А вы знаете, что Просперо сам же и голосовал за папу, которому вы теперь объявили войну?

Антонио пребывал в смятении. Как же быть? Все вернуть?

— Неужели вы не понимаете, что эта казна — наша единственная возможность остаться в живых? — отозвался он. — Пока она находится здесь, под моим присмотром, папа нас не тронет. Вы, похоже, не знаете, что понтифик уже вовсю отнимает земли, которые нам совершенно законно передал наш ДЯДЯ.

Стефано мрачно взглянул на кузена:

— А чего вы ожидали? Именно поэтому я и молю вас вернуть украденное. Только в этом случае вы еще можете спастись. А вот если продолжите упорствовать в своем преступном намерении, то лишь навлечете на себя и братьев гнев папы, на которого сами же и напали первым. И я не стал бы волноваться, если бы эта история не затрагивала меня и моих близких!

Антонио злобно усмехнулся:

— Позвольте мне усомниться. Совершенно ясно, что вы ворвались в мой дом лишь потому, что отчаянно хотите выслужиться перед новым папой, как верная собачонка. А ведь проклятый венецианец нападает на нашу семью. На вашу семью! Пока вы спорите со мной, капитан войск понтифика уже ведет солдат к моим владениям, чтобы силой вернуть их папе.

Стефано опечаленно покачал головой:

— Да вы слышите себя? Вы хоть сами понимаете, что говорите? Ничего подобного не случилось бы, если бы вы не захватили казну, которой по праву должен распоряжаться понтифик! Несмотря на ваши смехотворные заявления, эти богатства вам не принадлежат. И если вы сейчас прислушаетесь ко мне, то еще сумеете предотвратить полный крах, который неминуемо последует в случае вашего упорства. Повторяю, я пришел сюда умолять вас одуматься лишь для того, чтобы вы не утащили с собой в бездну всю нашу семью! Где же Одо-ардо? А Просперо? Вдруг хотя бы они поймут, о чем я говорю?! — уже почти в отчаянии воскликнул он.

Терпение Антонио иссякло. Ослепленный гневом, он ударил кулаком по столу.

— Вот уж вряд ли! Одоардо с оружием в руках встал на защиту наших владений. А Просперо пытается смягчить папу.

Стефано закрыл лицо руками. Ничего не выйдет. Антонио не слушает никаких доводов. Алчность так разъела его душу, что теперь он уже считает своими все богатства, которые обманным путем раздобыл для него дядя, включая папскую казну. Еще Стефано сообразил, что ничего не добьется, продолжая открытую конфронтацию. Нала, по всей видимости, считал так же, ведь не случайно он попросил Стефано найти мирное решение. Так что, справившись с замешательством от высокомерия кузена и неожиданно резкого отказа от самой идеи возвращения казны, он решил обсудить варианты обмена.

Стефано сделал глубокий вдох. Он понимал, что сейчас семья переживает такой сильный раскол, какого не было еще никогда. Антонио смог быстро привлечь на свою сторону часть младшей ветви Риофреддо, объединив братьев, готовых поддерживать его линию поведения. А вот ветвь Палестрина разделилась надвое. Если Стефано, руководствуясь чувством ответственности, надеялся избежать открытого конфликта с понтификом, нельзя было сказать того же о младшей линии Джакомо, возглавляемой братьями Лоренцо и Сальваторе. Последний, горячая голова, всегда был готов ввязаться в любую драку. Раньше он открыто бахвалился, что, если бы не близость папы к семье Колонна, он придушил бы его собственными руками. Ну-ну! Теперь, когда конклав единогласно проголосовал за Габриэле Кондульмера, не хватало только, чтобы Сальваторе и впрямь решил осуществить свой кровожадный план. Стефано не находил себе места. Он выступал совсем один против собственных родственников.