Книга Семь престолов, страница 20 – Маттео Струкул

Однако во время битвы при Маклодио, обернувшейся разгромом для миланского войска герцога Висконти, знаток дворянских родов рисковал навеки распроститься со своей удачей.

Отряд Пиччинино, в котором он служил, стоял на дороге к Ураго, и когда венецианцы разбили миланцев, Анжело решил, что в этот раз ему уже не спастись. Однако тут подоспел Франческо Сфорца и отбил небольшую группу солдат, включая Герольда. Вечером, когда выжившим удалось укрыться в Орчи-Нови, Сфорца попросил у Никколо Пиччинино надежного рыцаря, которого можно отправить с новостями к герцогу, и тот не раздумывая указал на Анджело Барбьери. Да и прозвище у него было подходящее: кто лучше Герольда исполнит роль гонца? Словом, Франческо Сфорца поручил Анджело известить Филиппо Марию Висконти о понесенном поражении и лично усадил в седло.

Герольд стрелой понесся сквозь сгущавшиеся сумерки и преодолел расстояние от Орчи-Нови до Милана невероятно быстро. Он подъехал к замку, когда прозрачное небо над массивными башнями озарилось опаловым светом первых лучей солнца.

А теперь двое стражников вели его в покои герцога.

Филиппо Мария нервничал. Как обычно. После того как Дечембрио сообщил ему о битве, разразившейся в Макло-дио, герцог почти не спал в ожидании вестей об итоге сражения. Он не сомкнул глаз до зари, равно как и все следующие сутки. Зная, что в ожидании новостей с фронта уснуть не удастся, Филиппо Мария остался за столом: пил вино и развлекался, кидая кости двум любимым псам мастифам, носящим клички Кастор и Полидевк. Собаки никогда не предавали хозяина, не то что люди. Они не осуждали его и всегда оставались верны, что бы он ни делал. Герцог обожал своих псов.

Как нередко бывало, Филиппо Мария расположился в Голубином зале, получившем свое название из-за огромного гобелена во всю стену: белая птица в центре золотистого солнечного диска, распростершего лучи по небу цвета крови. В центре зала стоял массивный стол, заставленный подносами с почти не тронутыми пирогами и жареной дичью, вазами с фруктами и кувшинами вина. Филиппо Мария кинул очередную кость черному как смоль Кастору и ждал, пока тот принесет ее обратно. Полидевк — второй мастиф, серого цвета, — смотрел на хозяина маленькими полуприкрытыми глазками, высунув язык. Умильное выражение его морды составляло забавную противоположность мощному телу.

— Ну же, Кастор, — поторопил герцог, отпивая вино из кубка, — давай, неси сюда кость.

Пес тут же побежал к хозяину, неуклюже переставляя лапы, и положил к его ногам свиную голень, обглоданную добела.

Филиппо Мария опустился на пол, поднял кость и почесал мастифа за ухом. Пес довольно взвизгнул.

— Полидевк, иди сюда! — с нежностью позвал герцог вторую собаку.

Серый мастиф тут же вскочил и подбежал к хозяину. Филиппо Мария рассеянно швырнул кость, и Кастор кинулся следом, скользя лапами по гладкому полу в отчаянной попытке схватить кость, пока она еще в воздухе. Это ему не удалось.

Герцог расхохотался.

— Вот ты и попался, парень! — радостно воскликнул он и погладил по голове подбежавшего Полидевка, который тихо зарычал от удовольствия.

Как и все хорошее, время отдыха внезапно закончилось. Раздался стук в дверь. Филиппо Мария дал приказ войти и увидел двух гвардейцев. Они вели незнакомца, перемазанного грязью и совершенно измотанного: похоже, он провел много часов в пути. Тем не менее герцог не слишком-то обрадовался непрошеному гостю, нарушившему его покой ранним утром.