Книга Семь престолов, страница 114 – Маттео Струкул

— Думаете, можете прочитать мои мысли?

— Что я думаю, не так уж важно. Я просто говорю вам, что увидел. А улыбаюсь потому, что чувствую, как вы жаждете жизни и крови.

— Посмотрим, окажетесь ли вы правы. Пока я прошу вас лишь продолжать служить в войске моего мужа, но при этом выполнять мои приказы. Чтобы быть уверенной в вашей преданности, я дам вам эти триста золотых флоринов. Это все, что у меня осталось, так что прошу не тратить деньги попусту. — Бьянка Мария вложила кожаный кошелек с позвякивающими в нем монетами в огромную ладонь венгерского воина.

— Ваша светлость, я не возьму ваши деньги, — покачал головой Габор Силадьи. — Пока я ничем их не заслужил. Вы нравитесь мне, я вижу нашу схожесть, а потому предлагаю заплатить, когда я действительно выполню ваши поручения. До тех пор будьте спокойны: мое сердце и моя рука принадлежат вам.

— Вы уверены? Я могу положиться на вас? — спросила молодая женщина, удивленная, что этот человек отказался от ее щедрого предложения.

— Решайте сами. Я не могу дать вам никакой иной гарантии, кроме своего слова.

И опять его речи попали в цель. Венгр ответил ей без должного почтения, но совершенно искренне, и Бьянка Мария была согласна принять его таким, какой он есть. В конце концов, сколько любезностей ей расточала Перпетуя, а потом первая же и предала ее. Значит, можно будет доверить этому человеку самые сокровенные тайны?

— Хорошо, Габор, я ценю вашу прямоту и честность, — сказала Бьянка Мария. — Когда я позову вас, вы тут же поспешите ко мне, понятно? Где бы вы ни оказались в тот момент. Как я сказала, вы продолжите сражаться под знаменами моего мужа, но подчиняться будете мне.

— Все будет так, ваша светлость.

— Хороню, пока вы можете идти.

Венгр поднялся. До этого он так и разговаривал с Бьянкой Марией опустившись на одно колено, и она не попросила его встать. Теперь, с ее позволения, он наконец выпрямился и направился к двери.

Папская область, Апостольский дворец

Пьетро Барбо держал за руку дядю, который тяжело дышал, переживая очередной день бесконечных страданий. Подумать только, после стольких тревог и опасностей, после долгих девяти лет, проведенных изгнанником во Флоренции, Евгений IV наконец-то вернулся в Рим и не жалея себя стал трудиться над тем, чтобы превратить этот город в центр науки и искусства. Такие гуманисты и художники, как Антонио Филарете, Фра Беато Анджелико, Жан Фуке, стали частью близкого окружения понтифика и получали при его содействии крупные заказы. Папа даже предлагал Фра Анджелико мантию архиепископа Флоренции, но тот, будучи скромным, чувствительным и богобоязненным человеком, решительно отказался, предложив вместо себя Антонио Пьероцци, по его словам гораздо более достойного высокого сана.

И тут эта болезнь, поразившая дядю в самый неподходящий момент. Евгений IV верил не только в искусство и красоту, но и в силу: он проявил себя истинным защитником христианства, хотя флот Крестового похода и потерпел поражение в Варне. И беда, как оказалось, пришла не одна.

Была на счету понтифика и другая важная заслуга. Евгений IV смог остановить раскол, начатый концилиаристами на Базельском соборе. Проявив невероятное терпение и скромность, день за днем понтифик вел переговоры и искал пути к примирению, прощая чужие ошибки и поступаясь собственными интересами. Папа сражался как лев и в конце концов сумел получить поддержку Альфонсо Арагонского, признав его право на престол Неаполитанского королевства, а также достиг соглашения с императором Священной Римской империи Фридрихом III, который на Союзном сейме во Франкфурте открыто отрекся от концилиаристов и особенно от антипапы Феликса V.