Книга Семь престолов, страница 108 – Маттео Струкул

— Аньезе, послушать вас, так я чудесный человек…

— И это правда, возлюбленный мой. Многие погрязли бы в жалобах, в печали, но не вы! Вы не побоялись сразиться с врагами, превосходящими вас по силе, — с Венецией, с Флоренцией, с самим папой римским — и в конце концов склонили их всех на свою сторону. И сегодня вы — главное связующее звено этого союза. Вашу физическую слабость вы стократ возместили ясным умом и умением одерживать верх благодаря расчету и дипломатии. Кому еще удалось бы столько сделать? Вы отдали нашу дочь в жены Франческо Сфорце, обеспечив ей наилучшую партию и право продолжать династию.

— Сфорца… — с сожалением пробормотал Филиппо Мария. — А теперь я сражаюсь с ним.

— И у меня сердце обливается кровью при мысли об этом…

— Хотя я и безумно люблю Бьянку.

— Именно поэтому я надеюсь, что на самом деле вы не намерены уничтожить Сфорцу. Я знаю, вы вовсе не столь жестоки, как хотите казаться. Все вокруг думают, что вы любите лишь себя и заботитесь исключительно о собственной власти, но они не понимают, что вы стараетесь ради спасения Милана от коварных замыслов Венеции, хотите защитить город от жадности герцога Савойского, уберечь от императора, желавшего превратить Милан в очередную провинцию своих владений! Филиппо, я знаю, сколько тягот вы пережили за эти годы! Знаю, как вы не жалели себя, как не боялись испачкать руки и участвовали в грязных играх политиков, чтобы сохранить Милан за родом Висконти. Ваши подданные этого не понимают, неблагодарные выродки! Они не знают, что вы как лев среди волков, что другие герцогства, республики, Папская область все время строят козни против вас! И что играть по правилам невозможно, когда противники постоянно их нарушают. Никто не задумывается, от чего вам пришлось отказаться ради спасения других, но именно так и должен поступать правитель, герцог, мужчина! Вот почему я остаюсь и навсегда останусь рядом с вами. Франческо Сфорца боится вас, папа на вашей стороне, но беспокоится о прочности этого союза, равно как и дож, как и Козимо де Медичи. И благодаря страху, который вы умеете внушать, сегодня и мы с вами, и все жители Милана могут свободно жить под защитой городских стен!

Филиппо Мария Висконти поразился, насколько проникновенными и полными благодарности были слова возлюбленной. Ее речь растрогала герцога и в очередной раз подтвердила, что Аньезе — единственная и неповторимая женщина в его жизни, ведь она знала и понимала его, как никто другой.

Некоторое время Филиппо Мария размышлял над ее словами и над тем, как ему приятно даже просто слышать голос любимой. Аньезе дарила герцогу абсолютное спокойствие, и на мгновение он отдался этому чувству со всей благодарностью, на какую был способен.

— Спасибо вам, возлюбленная моя, — сказал он.

Аньезе мягко обхватила ладонями его лицо и поцеловала со страстью, ничуть не померкнувшей с годами.

— Что же мне делать? — спросил у нее герцог, в этот момент чувствовавший необходимость делить с ней каждый свой шаг.

Аньезе не ошибалась: в глубине души Висконти совершенно не хотел, чтобы его вражда со Сфорцей повредила дочери. И как раз по этой причине Филиппо Мария, хоть и вступил в союз противников Сфорцы, на самом деле не желал гибели капитана.

Герцог испытывал к нему то же странное чувство, как и когда-то к Карманьоле, — гремучую смесь восхищения, зависти, любви, ревности, ненависти, которую и сам не мог понять до конца.