Книга Соната разбитых сердец, страница 41 – Маттео Струкул

— До последней.

Казанова улыбнулся.

— Черт побери, похоже, я в самом деле сильно вас разозлил. Ну что же, да будет так! — воскликнул он. — До последней крови. Однако теперь, если позволите, я должен идти. Когда?

— Завтра, как сгустятся сумерки.

— Да победит сильнейший! А, ваша перчатка, — с этими словами Казанова нагнулся, поднял перчатку и с поклоном протянул ее Дзагури, после чего как ни в чем не бывало продолжил свой путь в сторону церкви Сан-Мартино, откуда уже рукой было подать додома Франчески. Знал бы об этом Альвизе, его бы удар хватил, подумалось Джакомо. В происходящем определенно наблюдалась насмешка фортуны.

Дуэль до последней крови — серьезное дело. С другой стороны, не он же ее потребовал, а Дзагури — настоящий болван. Конечно, его надо будет пощадить: нет никакого смысла наживать новые беды с инквизиторами, проблем и так более чем достаточно. Только вот ссора и вызов с перчаткой посреди площади Сан-Моизе едва ли остались незамеченными. Хорошо хоть, Дзагури должен помалкивать о дуэли, ведь ему тоже совершенно ни к чему ссориться с представителями закона. Надо будет его проучить и оставить эту историю в прошлом.

Джакомо долетел до палаццо Эриццо, как на крыльях.

Он знал, что наверняка встретит ее у церкви Сан-Мартино.

Стоя немного в стороне, чтобы не бросаться в глаза, Джакомо рассматривал великолепный фасад из красного кирпича и выходивших после мессы людей. Наконец он заметил ее — в сопровождении отца, который, судя по всему, не спускал с нее глаз, будто коршун, готовый броситься на любого обидчика. Джакомо последовал за ними, смешавшись с толпой прихожан.

Надвинув треуголку на глаза, он держался чуть поодаль, но когда девушка на мгновение обернулась, тут же поймал ее взглад и кивком головы указал на переулок, отходивший в том месте от дороги. Дастся ли ей сбежать от отца, Джакомо не знал, но жестом показал, что будет ждать ее там.

Придет или не придет? Азарт ожидания и риск неудачи распаляли его кровь, заставляя остро ощущать вкус жизни. Каждый раз было так: на первых любовных свиданиях он снова чувствовал себя мальчишкой. Пари с Маргарет фон Штайнберг придавало и без того соблазнительной игре особенную остроту. Но это все еще игра? Или она уже превратилась в нечто иное? Может быть, в зарождающееся чувство? Вот уже некоторое время Казанова задавался этим вопросом. Впрочем, если этому странному любовному наваждению суждено одержать над ним верх, пусть. В конце концов, что ему терять, свою репутацию? Славу легендарного соблазнителя? Тот образ, что он создал для себя и который внезапно оборачивался против него же, не давая быть самим собой? Точнее говоря, новым самим собой?

По узкому переулку Казанова вышел на небольшую площадь и стал ждать. Никто не появлялся. Июльский зной, казалось, плавил крыши домов, соединяя их с небом.

Джакомо подошел к колодцу в центре площади — изящному сооружению из истрийского камня — и заглянул внутрь. Все в порядке: поручение, которое он дал утром, — оставить в колодце корзину цветов — выполнено наилучшим образом. Казанова надеялся, что проделал все это не зря.

Через несколько минут за его спиной послышались легкие торопливые шаги.

Джакомо обернулся — это была Франческа. Боже, до чего она прекрасна!