Книга Семь воронов, страница 85 – Маттео Струкул

– Старый охотничий дом, о котором я говорила, как ты помнишь, никуда не делся. Конечно, придется его подправить, да и в лесу теперь снега по пояс, так что будет чем заняться.

– У меня полно времени, я же уволилась из полиции, больше не инспектор.

– И что тебе на это сказали?

– Что от меня будет больше пользы как от консультанта.

– Понятно.

– После случившегося я не смогла бы работать на прежнем месте.

– Еще бы мне не знать.

– И мой начальник предпочитает задействовать меня в случаях, если вдруг повторится происшествие, подобное тому, что произошло здесь месяц назад, – нечто не поддающееся логике или разуму.

– Очень мудро с его стороны.

– Я не оставила ему выбора. Теперь пойду.

– Будешь спускаться хоть иногда?

– Наверное, да. Хотя Лунная гора, по сути, призвала меня к себе.

– Да я вижу… Есть в тебе что-то необычное, девонька. Похоже, природный мятежный дух нашел пристанище в твоем сердце.

– Не знаю.

– Узнаешь когда-нибудь.

Зои покачала головой.

– Пошла я.

– Всего хорошего, пусть жизнь в лесу будет тебе в радость.

Шагая к Лунной горе, Зои поразмышляла над словами Рауны и поняла, что та права. По правде говоря, мятежный дух всегда жил в ней, даже если прежде она не хотела этого признавать. Подумала, что иначе не сумела бы принять всё, что произошло с ней.

После ее встречи со стаей императорских воронов те исчезли. Но ужас, который они вселяли в людей, переживших жуткую смерть родных или соседей, заставил комиссара Казагранде скрыть факты. Он объявил, что все погибшие – жертвы свирепой снежной бури, которая на несколько дней оторвала маленькое селение Раук от всего мира, а глаз лишились после кончины. Спустя неделю в лесу обнаружили мужчину: это оказался инспектор Дал Фарра. Он нес чепуху, говорил отрывочными фразами, проявлял верные признаки безумия. Так что пришлось поместить его в психиатрическую больницу.

И это обстоятельство частенько напоминало комиссару о том, что в действительности произошло. Ему пришлось принять необъяснимый характер этого из рук вон выходящего случая.

Потому-то, когда Зои собралась уходить из полиции, комиссар выразил личное несогласие и выступил против. Мало того, ткнул ей смертью доктора Стелла. Это был удар ниже пояса, но Зои не сдалась. Она скучала по Альвизе. Несмотря на их непохожесть, они научились понимать и уважать друг друга; он, человек чуткий и деликатный, спокойно относился к ее слабостям, не придирался. За это Зои испытывала к нему благодарность. И поэтому, чтобы раз и навсегда избежать повторения кошмара, она решилась уйти жить на Лунную гору.

В конце концов комиссар Казагранде уступил, добившись от нее согласия, что бывший инспектор полиции Тормен будет в его распоряжении во всех расследованиях, выходящих за грани разумного. «Раз такое случилось однажды, нет гарантии, что не повторится», – признал он.

Зои приняла это условие, сообщив, где ее можно будет найти.

Теперь ей надо пошевеливаться. Дом, насколько она поняла со слов Рауны, не что иное, как лачуга, полуразрушенная пастушья хибара на высоте полутора тысяч метров, и дел там невпроворот.

Зои надела наушники и нажала кнопку на плеере. Ей предстоит длинная прогулка, и, конечно же, хотелось идти под хорошую музыку. Она любила шагать под композиции, навевающие особое настроение. Курт Кобейн уже нашептывал «Что-то на пути», действующую на нее как колыбельная, только очень печальная.